ранен в победе при Абукире. Мосты, построенные им через Дунай во время кампании 1809 года, Наполеон оценил как лучшую работу со времен римлян.17 В 1813 году он был назначен великим маршалом дворца. Он оставался верен Наполеону на протяжении всех горьких лет отступления перед союзниками, сопровождал его на Эльбу, оставался с ним во время Стодневной войны, ездил с ним в Рошфор, плавал с ним в Англию и на остров Святой Елены. Там он продолжал исполнять обязанности великого маршала, проверяя посетителей, охлаждая пыл, поддерживая перемирие между Наполеоном и губернатором и с терпением снося попытки соблазнить его жену.*Она была английской креолкой, племянницей лорда Диллона и родственницей Жозефины. Она с нетерпением переносила свою изоляцию на острове Святой Елены от светской жизни Парижа. Бертран забрал ее во Францию через пять месяцев после смерти Наполеона. На острове Святой Елены он составил три тома дневника, но отказался их публиковать. Они были расшифрованы и опубликованы в 1949-59 годах, спустя столетие после его смерти. Он был похоронен в крипте Инвалидов, рядом с останками Наполеона.
Почти такой же преданностью обладал ирландский хирург Барри О'Меара (1786-1836). Будучи судовым врачом на корабле "Нортумберленд", он посещал Наполеона, разговаривал с ним на французском или итальянском, наполовину соглашался с его мнением о врачах и так сильно привязался к нему, что попросил - и получил - разрешение британского правительства остаться при Наполеоне на острове Святой Елены. Сэр Хадсон Лоу не одобрил такой близости между британским врачом и французским преступником; он заподозрил О'Меару в заговоре с целью побега Наполеона; он настоял на том, чтобы выделить солдата для сопровождения хирурга, куда бы тот ни отправился; О'Меара протестовал; Лоу отозвал его в Великобританию (июль 1818 года). В 1822 году О'Меара опубликовал книгу "Наполеон в изгнании, или Голос с острова Святой Елены", в которой страстно призывал к лучшему обращению с павшим императором. Эти два тома имели широкую продажу и положили начало волне английской симпатии к Наполеону. Книга содержит несколько ошибок,19 Но Лас Кейс защищал рассказ О'Меары, и все окружавшие Наполеона люди, похоже, были высокого мнения о нем и как о враче, и как о джентльмене.
Насыщенная событиями судьба графа Эммануэля-Огюстена-Дьедонне де Лас-Касеса (1766-1842) и его объемный "Мемориал Сент-Элен" ставят его в ряду драматических личностей острова лишь рядом с Наполеоном и Лоу. Он был мелким дворянином, сражался в армии Конде против революции, эмигрировал в Англию, присоединился к попытке некоторых эмигрантов вторгнуться во Францию в Кибероне, потерпел неудачу при высадке, вернулся в Англию и жил преподаванием истории. Он составил исторический атлас, который впоследствии получил высокую оценку Наполеона. Вскоре после 18 брюмера он решился вернуться во Францию. Он считал Наполеона верным лекарством для Революции, искал любую возможность служить ему и дослужился до члена Государственного совета. Ватерлоо не охладило его восхищения императором; он отправился в Мальмезон, чтобы помочь ему, последовал за ним в Рошфор, в Англию и на остров Святой Елены.
Из всех собеседников он был ближе всех к императору, ревностнее всех записывал его диктовки и сохранил свое высокое мнение о нем во всех бурях нравов изгнанника. Он отмечал в Наполеоне все, кроме недостатков; он, как и Кромвель, не верил в увековечивание пороков. Его отчет о воспоминаниях и наблюдениях Наполеона не претендует на словесную точность. "Император диктовал очень быстро, почти так же быстро, как он говорит в обычном разговоре. Поэтому мне пришлось изобрести некое подобие иероглифического письма, и я, в свою очередь, диктовал его моему сыну"; или "Я сидел рядом с моим сыном, когда он писал под диктовку императора..... Я всегда читала императору то, что он продиктовал накануне, а затем он вносил исправления и диктовал дальше".20 Однако язык, на котором Лас Кейс выражал свои собственные взгляды, настолько похож на тот, который он приписывает Наполеону, что мы не можем принять его отчет как раскрывающий Наполеона так же беспристрастно, как в более ярком непосредственном дневнике Гурго.
Желая привлечь внимание Европы к тяготам, которые переживал Наполеон, Лас Касес написал об этом на кусочке шелка, адресовал его Люсьену Бонапарту и доверил слуге, который собирался вернуться в Европу. Слугу обыскали, послание нашли, сэр Хадсон Лоу арестовал Лас Касеса, конфисковал его бумаги (включая разговоры с Наполеоном ) и выслал Лас Касеса с сыном в Кейптаун (25 ноября 1816 года). Из этого отдаленного пункта граф начал годы скитаний - как правило, под враждебным наблюдением - в Англии, Бельгии и Германии. В октябре 1818 года он представил на конгрессе союзников в Экс-ла-Шапель (Ахен) прошение матери Наполеона об освобождении ее сына. Сам он направил обращения к правителям России, Пруссии, Австрии и Англии. Ответа не последовало. После смерти Наполеона ему было разрешено вернуться во Францию (1822). Он добился от британского правительства конфискованных рукописей и опубликовал почти все из них в "Мемориале Сент-Элен" (1823). Тома стали литературным событием года; Лас Касес и его наследники обогатились за счет продажи; а его горячее свидетельство о лечении, которое, по его мнению, стало причиной смерти Наполеона, стало одним из факторов "наполеоновской легенды", благодаря которой Наполеон III стал царствовать дольше, чем его дядя, а Лас Касес-младший получил место сенатора во Второй империи.
Остальные компаньоны завидовали Лас-Кейсу, как наиболее часто и близко находящемуся рядом с Наполеоном. Особенно раздражал генерал Гаспар Гурго (1783-1852), у которого было много претензий на благосклонность. Он сражался за императора в Испании, Австрии, России и Франции и спас ему жизнь под Бриенном. Он был самым выразительным и буйным из изгнанников, пылким в дружбе, страстным во вражде, вызывал Монфолона на дуэль и любил Наполеона ревнивой любовью, нетерпимой к другим любовникам; "Он любит меня, - говорил Наполеон, - как любовник любит свою любовницу".21 Чтобы восстановить мир в лагере, Наполеон отправил его в Европу (1818) с посланием для царя Александра. Тем не менее, "Записки Сент-Элен" Гурго (1899) - самое увлекательное и реалистичное из всех отголосков с острова Святой Елены.
Граф Шарль-Тристан де Монфолон (1783-1853) вряд ли заслуживал ненависти Гурго, ведь он был самым вежливым и любезным из императорского квартета. Он с гордостью вспоминал, как в десятилетнем возрасте его обучал математике молодой капитан артиллерии по фамилии Бонапарт. Позже он следил за восходом и падением звезды Наполеона и настоял на том, чтобы сопровождать его на остров Святой Елены. Его жена, Альбини де Вассаль, досталась ему от двух разведенных и живых мужей, так что Монфолон никогда не был в ней уверен. Сплетни на острове
