На седьмой «отчетной» пресс-конференции, которая состоялась 14 февраля 2008 года, присутствовало уже более 1300 журналистов «всех мастей и калибров», которые смогли задать президенту В. В. Путину около ста вопросов. «Зал в Кремле в четверг, — писала одна из российских газет, — был набит как никогда, и прощание президента с журналистами затянулось на 4 часа 40 минут»[520]. «Мне не стыдно перед теми, кто дважды голосовал за меня, — сказал Путин. — Все эти годы я пахал с утра до ночи. Я доволен результатами».
Кроме больших пресс-конференций в Кремле, на которые приглашаются журналисты, В. В. Путин начал проводить и прямые беседы со всей нацией — через спутниковое телевидение и Интернет. Так, например, 18 октября 2007 года он в шестой раз вышел на прямую связь с населением страны. Телекамеры были установлены в двенадцати городах и поселках России и даже за рубежом — в Казахстане. За три часа шесть минут эфира В. Путин сумел ответить на 68 вопросов. Общее число вопросов, полученных по телефону и через Интернет, превысило два миллиона: эти вопросы принимались и регистрировались за три дня до выхода в эфир. Такие эффектные «встречи с народом» являются самыми масштабными социологическими опросами: все полученные вопросы суммируются и анализируются позже специальной группой аналитиков. Подобного рода встречи и беседы с народом через прямой телеэфир стал проводить, по примеру В. Путина, только президент Казахстана Нурсултан Назарбаев. Гораздо менее масштабные попытки «поговорить с народом», которые предприняли британский премьер Тони Блэр в 2004 году и президент Индонезии Сусило Бамбанг Юдойоно в 2005 году, кончились не слишком удачно, и их не стали повторять.
В свою южную резиденцию Бочаров Ручей, и в подмосковное Ново-Огарево Владимир Путин стал приглашать раз в год членов дискуссионного клуба «Валдай» — это группа в 50–60 ученых и журналистов, которые специализируются на российской тематике. В основном это солидные профессионалы из США и Западной Европы, а также группа российских специалистов по внешней и оборонной политике. Эти встречи В. Путина с политологами затягивались порой до часа ночи. Британский журналист Джон Лафлэнд, оказавшийся здесь впервые, писал в сентябре 2007 года: «Я думал, что Владимир Путин произведет на меня впечатление холодного и агрессивного человека. Я вспоминал его безвкусные портреты, опубликованные этим летом, — фотографии, на которых он был запечатлен обнаженным до пояса с золотой цепочкой на шее во время поездки в Сибирь на рыбалку. Он производил впечатление могущественного и беспощадного лидера, который руководит все более воинственным и тяжеловооруженным государством. Однако едва он вошел в комнату, возникло ощущение, что передо мной — диаметральная противоположность его карикатурному образу. Он много улыбался, держался, судя по мимике и жестам, непринужденно и неформально, смотрел добродушно, а говорил тихо. За все три часа, пока Путин отвечал на наши вопросы, от него ни разу не исходила аура гнева или устрашающей агрессии. Он поразительно владеет информацией. На встрече он говорил, не пользуясь ни конспектами, ни подсказками. Он даже сумел своими шутками вызвать общий смех. Он вел себя профессионально и бесконфликтно. Меня восхитило, как ясно и связно он излагает свои мысли. Конечно, были моменты, когда он изъяснялся без обиняков. Одному из американцев он сказал, что Россия не вмешивается в политику его страны, так пусть и Соединенные Штаты не вмешиваются в российскую. Путин сказал нам, что считает себя социал-демократом и выступает за сочетание здравой экономической политики с социальной политикой, направленной на защиту уязвимых слоев населения. Но ему также свойственна романтичность и глубокое чувство российской истории. Он сказал нам: “Есть деревня, где мои предки жили с тысяча шестисотого года, и все эти столетия они ходили в одну и ту же церковь. Это выяснили по архивам. Меня это потрясло, я этого не знал”. Его путь в политике напоминает сюжет вестерна в стиле Серджо Леоне: незнакомец приезжает в город на Диком Западе, наводит порядок и, сделав свое дело, садится в седло и уезжает»[521].
На самом деле Владимир Путин, как мы знаем, никуда не уезжает, и остается, чтобы закрепить установленный им порядок.
Изменился за восемь лет не только стиль и характер общения В. Путина с журналистами и СМИ, но и его внешний облик, прежде всего — одежда. Еще тогда, когда В. Путин работал в администрации Санкт-Петербурга, а потом и в Администрации Кремля, он не придавал значения тому, как одет.
О неприхотливости В. В. Путина к еде и одежде не раз говорила еще в 1999-м и в 2000 году Людмила Путина. Даже вспоминая свою первую встречу с 27-летним Владимиром Путиным в Ленинграде, его жена заметила в одном из интервью: «Он был очень скромно одет, я бы даже сказала, бедно. На улице я бы даже не обратила внимания». А между тем, как офицер КГБ, В. В. Путин мог бы уже тогда, собираясь в театр, позволить себе хороший костюм.
Когда В. В. Путин был назначен премьером, а потом — и. о. президента, он должен был уделять гораздо больше внимания своей одежде. Костюмы для второго президента стали шить в одном из кремлевских ателье. Однако и теперь западные журналисты находили повод для критики. «Сразу видно, — писал один из них, — что Путин шьет костюмы в старом советском стиле». Но в 2007 году все эксперты по имиджу и одежде политиков отмечали точность и тонкость одежды российского президента, она всегда соответствует характеру встречи и обстановке, которую и мы все видим на экранах телевизоров. Еще восемь лет назад многие западные авторы отмечали хорошее знание В. Путиным Германии и немецкого языка. Это обстоятельство помогло дружбе В. Путина с канцлером ФРГ Герхардом Шрёдером, которая продолжается и сегодня. «Конечно, — писал Г. Шрёдер в своих мемуарах, — мое общение с Путиным облегчалось тем, что он очень хорошо говорит по-немецки. Он вообще необычайно хорошо информирован о Германии. Он читает немецкие газеты, следит за политическими новостями и сообщениями по немецкому телевидению. Приезжая домой к Людмиле и Владимиру Путиным, наслаждаешься истинным гостеприимством. Они делают все, чтобы вам было у них хорошо. Со мной очень редко случалось, чтобы моя жена и я, знакомясь с семьями руководителей государств, так быстро могли установить столь легкие и непосредственные отношения, как с семьей Путиных. Их дочери, сегодня им уже двадцать и двадцать один год, весьма интеллектуальные молодые женщины, они также свободно говорят по-немецки. Они обе студентки и ведут — насколько это возможно при необходимых мерах безопасности — вполне нормальную жизнь. Моя оценка Путина складывалась в процессе многих и долгих бесед, в которых мы оба не избегали никаких тем и никаких болезненных конфликтов. Он видит свою задачу в воссоздании и реконструировании России как мировой державы, которая ведет переговоры, говорит и действует на равных с США. Он знает, что Россия для достижения этой стратегической цели должна выстраивать все более тесные отношения с Европой. Путин решительно намерен начать движение в этом направлении и, насколько удастся, сделать процесс необратимым. В этом он надеется на поддержку и помощь Европы и прежде всего на поддержку Германии»[522].
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
