(мертвые огоньки)
того, что было за этим, но, вероятно, даже это невообразимое живое существо, которое корчилось сейчас за дверями к макрокосму, было мертвым или умирало. Мертвые огоньки и путешествие в черноту, к тому месту, где они были, становились уже едва различимыми, и их трудно было восстановить в памяти. Но все это было не то. Ощущение, прочувствованное, но не объясненное, заключалось в том, что их единение заканчивалось… оно заканчивалось, но они все еще оставались в темноте. То Другое, через их дружбу, смогло сделать их больше, чем просто детьми. Но они становились детьми опять. И Билл чувствовал это, так же как и другие.
— И что теперь, Билл? — спросил Ричи, наконец прямо ставя вопрос.
— Я нннне знаю, — сказал Билл.
Заикание опять вернулось, тут как тут. Он услышал, и они услышали это. И он стоял в темноте, вдыхая запах их растущей паники, поражаясь, сколько еще пройдет времени, прежде чем один из них — наиболее вероятным было, что это будет Стэн, — поставит вопрос ребром: Почему ты не знаешь? Ведь это ты втянул нас во все это!
— А что с Генри? — с трудом произнес Майк. — Он еще там или нет?
— О, Господи, — сказал Эдди… почти простонал. — А я и забыл про него. Конечно, он там; может, тоже заблудился, и мы наткнемся на него в любое время… Боже, Билл, нет ли у тебя какой-нибудь идеи? Твой отец работает здесь! Неужели у тебя нет никакой идеи?
Билл прислушивался к отдаленному хлюпанью воды и старался придумать что-нибудь, чего Эдди и все они вправе были ожидать от него. Потому что, правильно, это он втянул всех во все это и он нес ответственность за то, чтобы вызволить их всех отсюда. Но ничего не приходило в голову. Ничего.
— У меня есть идея, — спокойно сказала Беверли. В темноте Билл услышал звук, который не мог определить сразу. Слабый шелестящий звук, но не пугающий. А потом еще более слабый звук… расстегивающейся молнии. Что? — подумал он, а потом понял, что. Она раздевалась. По какой-то причине, она раздевалась.
— Что ты делаешь? — спросил Ричи, и его голос дрогнул на последнем слове.
— Я знаю кое-что, — сказал голос Беверли в темноте, и Билл почувствовал, что он принадлежит кому-то, кто старше их. — Я знаю, потому что мне сказал мой отец. Я знаю, как снова сделать, чтобы мы были вместе. А если мы не будем вместе, мы никогда не выберемся отсюда.
— Что? — спросил Бен, пораженный и ужаснувшийся. — О чем ты говоришь?
— О том, что соединит нас навсегда. Что-то, что покажет нам…
— Нннет, Бббеверли! — сказал Билл, неожиданно понимая все.
— …это покажет, что я всех вас люблю, — сказала Беверли, — что вы все мои друзья.
— Что она го… — начал Майк. Беверли спокойно прервала его.
— Кто первый? — спросила она. — Я думаю
8
В Логове/1985
он умирает, — зарыдала Беверли. — Его рука. Оно отгрызло его руку…
Она добралась до Билла, повисла на нем, и Билл обнял ее.
— Оно опять удирает! — зарычал он. Он запачкал кровью губы и подбородок. — Пппошли, Ричи. Бббен! На этот раз мы должны прикончить Его!
Ричи повернул Билла к себе и посмотрел на него, как на безнадежно больного человека:
— Билл, мы должны позаботиться об Эдди. Мы должны сделать носилки и вынести его отсюда.
Но Беверли уже сидела, положив голову Эдди себе на колени, гладя его. Она закрыла ему глаза.
— Иди с Биллом, — сказала она. — Если мы допустим, чтобы он умер ни за что… если Оно вернется через 25 лет или 50, или даже через две тысячи лет, я клянусь… я сама буду являться вам, как привидение. Идите!
Ричи посмотрел на нее, не веря. Потом он увидел, что ее лицо теряет свою форму, становится все туманнее в наступающих тенях. Свет становился все слабее и слабее. И он решился.
— Хорошо, — сказал он Биллу. — На этот раз охотниками будем мы.
Бен стоял позади паутины, которая снова стала распадаться. Он также видел какие-то очертания, висящие высоко над ними, и молился, чтобы Билл не посмотрел вверх. Но когда сверху стали падать нити и клочья, и мотки паутины, Билл посмотрел.
Он увидел Одру, свисающую, как старая сломанная игрушка. Она стала падать, пролетела футов десять, остановилась, раскачиваясь из стороны в сторону, а потом пролетела еще футов пятнадцать. Лицо ее не менялось. Фарфорово-голубые глаза были широко открыты. Голые ноги раскачивались, как маятник. Волосы падали на плечи. Рот приоткрыт.
— ОДРА! — закричал он.
— Билл, пойдем! — закричал и Бен.
Паутина падала и падала на них, отпадала на пол и начинала течь. Неожиданно Ричи схватил Билла за талию и толкнул его вперед, подпрыгнув на высоту десять футов одним прыжком от пола до начала переплетения паутины, свисающей вниз.
— Пойдем, Билл, давай, давай!
— Это Одра! — в отчаянии кричал Билл. — Эээто ОДРА!
— А я и не говорю, что это Папа Римский, — угрюмо сказал Ричи. — Эдди мертв, и мы собираемся убить Его, если Оно еще до сих пор живо. На этот раз нам нужно закончить работу, Большой Билл. Жива она или нет. Теперь пошли!
Билл еще несколько мгновений стоял, глядя назад, а затем образы всех детей, убитых детей, казалось, прошли перед его мысленным взором, как на той потерянной фотографии из альбома Джорджи.
ШКОЛЬНЫЕ ДРУЗЬЯ.
— Хххорошо. Пойдем. Прости меня, Господи!
Они с Ричи пробежали под свисающей, начинающей падать паутиной и догнали Бена на другой стороне. Они бежали за Ним, в то время как Одра висела и раскачивалась в 50 футах от каменного пола, завернутая в кокон, который был привязан к распадающейся паутине.
9
Бен
Они шли по следам черной крови, оставленной Им, — нефтяные лужи сукровицы, которые стекали и просачивались в трещины в полу. Но когда пол начал подниматься к полукружию отверстия в черноту, в самом дальнем конце логова, Бен увидел нечто новое: следы от яиц. Каждое из них было черное и с грубой скорлупой и такие большие, как страусиные. Восковой свет исходил от них самих. Бен понял, что они сами были полупрозрачными; он видел черные фигуры, двигающиеся внутри.
Это дети Его, — подумал он, чувствуя растущее отвращение. — Это ублюдки Его. Боже! Боже!
Ричи и Билл остановились и уставились на яйца глупо и с каким-то удивлением.
— Давайте, давайте! — кричал Бен. — Я ими займусь!
— Давай! — крикнул Ричи и бросил Бену коробок спичек из городской гостиницы Дерри.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
