девчонка со шрамом на лице, – хмыкнул Нагамасу и, к огромному облегчению Мико, вернул взгляд Райдэну. – Хотите сказать, что это были вы?
– Именно! Но я пришёл сюда не хвастаться, а поболтать о более важных вещах. Нобу выбыл из игры и больше не вернётся на Хого. Хранитель Акира… повержен нашим заклинателем и тоже оставил народ. Сколько продержится Кацуми – одним демонам известно. Но важно даже не это. Никто из Хранителей не может остановить войну, но тот, кто это сделает, – Райдэн прищурился и хитро посмотрел на Нагамасу, – тот получит любовь народа и возможность стать новым Хранителем. На кону не затхлый город, когда-то бывший центром острова, друг мой Нагамасу, на кону земли Истока. И если вы присоединитесь к нам сейчас, сможете получить реальную власть.
Нагамасу самодовольно ухмыльнулся – речи Райдэна ему нравились.
– Странное же начало вы выбрали для разговора. – Он покосился на оторванную голову, которая всё ещё лежала на полу.
– О, я люблю яркие появления. – Райдэн ухмыльнулся ему в ответ. – Ну и ваш воин посмел покуситься на жизнь Девы Истока. Мы, разумеется, не могли допустить, чтобы пострадала та, кого благословил сам Дух острова.
Взгляд Нагамасу вновь вернулся к Мико, на этот раз задержался дольше, будто пытался рассмотреть то, чего прежде не мог. Осмотрел шрам, лицо, тронул взглядом шею, спустился ниже.
– Вы можете выступить на нашей стороне, вступить в Гозен, – сказал Райдэн, как показалось Мико, чуть громче, чем требовалось, и после короткой паузы выразительно добавил: – Пока ещё есть такая возможность.
Нагамасу осклабился:
– Тогда зачем нам клятвы? Выгоним людей с острова и поделим власть.
– Клятва будет гарантией, что ты не прикончишь нас, когда всё закончится, – прорычала Кёко, которая, похоже, всё ещё злилась то ли на Райдэна, то ли на Нагамасу, то ли ещё демоны знают на что.
Нагамасу расхохотался, и было в этом смехе что-то, что Мико поняла: именно так он и собирался сделать.
– Справедливо, волчица. Что ж, условия остаются прежними. Стань моей наложницей – и получишь воинов.
– Видите ли, я кое-что смыслю в сделках и клятвах, – непринуждённо сказал Райдэн и почесал себя за ухом, как будто размышляя. – И клятва роду, насколько мне известно, действует до тех пор, пока жив хотя бы один его представитель. То есть Кёко может требовать её исполнения, а вы не сможете отказать.
Нагамасу помрачнел. Кажется, он знал об этом. Кёко удивлённо покосилась на Райдэна – она явно была не в курсе.
– Но также вы правы в том, что условия со своей стороны Кёко исполнять необходимо. А условие – это подтверждение связи кланов, такое, какое безоговорочно примет магия, например официальный брак и обмен душами, а после – дань в виде ребёнка. Вы, Нагамасу, уже обменялись душой со своей женой, и, насколько мне известно, она ещё жива, поэтому сделать того же с Кёко уже не можете. А эти двое, – он указал на Кёко и Такаю, – не только без пары, но и уже разделили одну жизнь на двоих.
– Разделили жизнь? – Нагамасу недоверчиво покосился на них.
Кёко и Такая продемонстрировали ему руки. По левому предплечью у каждого тянулся от запястья к локтю розовый шрам.
– Эти двое могут заключить брак, Кёко возглавит клан Ооками и после сможет выполнить остальные условия клятвы. Про щенков, помёты и прочие радости волчьей жизни.
– Это условия, на которых я готова призвать клятву, – сказала Кёко и с вызовом посмотрела на Нагамасу. – Предлагаю один раз. Если ты не согласен, мы уйдём. И кто знает, с какими условиями вернёмся позже. И будем ли вообще что-то предлагать.
Нагамасу молчал, размышляя. В комнате повисла тишина, все замерли в ожидании. Только Райдэн непринуждённо потягивал саке, закусывая мясом, и, казалось, ни о чём не беспокоился. Такая не сводил глаз с Кёко, будто готовясь в любой миг броситься её защищать своим телом. Кёко же продолжала с вызовом смотреть на Нагамасу. Сидела она ровно, будто проглотила кол, кулаки, сжатые так сильно, что побелели костяшки, лежали на бёдрах. Мико пыталась угадать, о чём размышляет Нагамасу, но лицо его было бесстрастно, а напряжение в комнате ощущалось так явственно, что ничего другого Мико почувствовать не удавалось.
– Так и быть, – наконец сказал Нагамасу. – Мой племянник Такая возьмёт тебя, волчица, в жёны. С каждого помёта вы будете отдавать нам по щенку. И первая родившаяся девочка будет принадлежать нам. Она станет невестой клана и будет покрыта, как того требует древний договор наших предков.
Кёко сглотнула и кивнула.
– Проведём церемонию обмена душ завтра же, – сказала она охрипшим голосом.
Нагамасу склонил голову.
– Мы подготовим всё к празднику.
– Не стоит, мы вдвоём… – начала было Кёко, но Нагамасу не позволил ей закончить.
– Кланы воссоединятся спустя сотни лет. Если вы хотите, чтобы псы служили вам верой и правдой, покажите, что теперь вы часть семьи и чтите традиции тех, кого поведёте за собой. Тем более если собрались замуж за моего племянника.
Глава 6. Песня прощания, песня любви
Стоило воротам дома Нагамасу закрыться за их спинами, все выдохнули с облегчением, а Мико тут же набросилась на Кёко:
– Ты что творишь? Ты хоть понимаешь, на что соглашаешься?!
– Нам нужны помощники, и я их раздобыла.
– Какой ценой!
Кёко бросила быстрый взгляд на Такаю, который покинул дом вместе с ними, и тут же отвернулась. Такая шёл последним, хмуро смотрел себе под ноги, напряжённо о чём-то задумавшись.
– Какая разница, если я готова её заплатить? И вы, – она вдруг разозлилась, – не должны были вмешиваться! Особенно ты, Такая!
Он вскинул голову, поражённый её словами.
– Если бы я не вмешался, он бы сделал тебя своей шлюхой!
– И я была на это согласна! Какого демона тебе надо было в это лезть?!
– Ах, ну прости, что беспокоюсь о тебе!
– Я сама о себе побеспокоюсь!
– Молча смотреть, как ты в очередной раз творишь безумства? – Такая продемонстрировал шрам разделённой на двоих жизни. – Может быть, ещё следует отойти в сторонку, если ты решишь обожраться гинкго?
– Именно так тебе и следует сделать! – Кёко резко развернулась и ткнула Такаю пальцем в грудь. – Но не переживай, я не собираюсь обрывать твою жизнь.
Мико вздрогнула. Кёко разделила жизнь с Такаей, и теперь он будет жить до тех пор, пока бьётся её сердце. Поэтому он так беспокоится? Боится, что если Кёко сделает что-то с собой, то он погибнет? Нет, – Мико была уверена, – ответ крылся в другом.
