Читаем без скачивания Царьград. Гексалогия - Андрей Посняков

Элегантный молодой господин в легкой светло‑зеленой тунике и модном коротком плаще, стоя у полуприкрытого ставнями окна на втором этаже одного из расположенных вдоль улицы Месы особнячков, усмехнулся каким‑то своим мыслям и, покачав головой, обернулся к стоявшему позади него кудрявому парню… очень похожему на того неспешно прогуливающегося прямо напротив дома молодого чиновника – куратора или протокуратора… Ну да – очень и очень похожего: и возраст, и кудри, и… Господи – ну ведь одно лицо! Только этот казался смешливым – ишь, как ловко прятал улыбку, однако никуда не мог деть смешинку в глазах – тот же, на улице, выглядел куда как более серьезным. Ну понятно – при важной должности человек.

– Что‑то долго ходит. – Кудрявый подошел ближе к окну. – Может, никто не придет? Что‑то почувствовали? Роман Родинка еще тот хитрован.

Стоявший у окна франт улыбнулся, пригладив рукой копну светлых волос. Серые, с некоторой прозеленью глаза его смотрели прямо и строго, однако в их уголках таилась насмешка… нет, не насмешка, а лучше сказать – ирония.

– Думаю, не придут они, – вздохнул кудрявый. – По крайней мере – вряд ли сегодня. А? Что скажете, господин протопроедр?

Протопроедр, вот так‑то! Должность ответственная, немалая. А не слишком ли молод для нее этот вот серо‑зеленоглазый? Ну сколько ему? Выглядит молодо, очень молодо, пожалуй, даже слишком молодо для такой должности. Ну, вряд ли ему больше тридцати пяти… Сорока не дашь, точно – высок, строен, мускулист, и лицо такое… женщинам нравится… И румянец, и бровь соколиная, стоит только повести – все девки к ногам кинутся… Однако молодой протопроедр серьезен, серьезнее некуда… вот если б только не смешинка в глазах.

– Ладно тебе издеваться, Лука. Мы ж с тобой не на официальном приеме.

– Как бы они нас тут не заметили. – Улыбнувшись, Лука тряхнул кудрями. – Может быть, лучше прикрыть ставни? Как полагаешь, госп… Алексий?

– Полагаю, их лучше совсем распахнуть, – засмеялся протопроедр. – Вряд ли Родинка знает нас в лицо… да даже если и видел когда: здесь столько зевак, в каждом доме, и все сейчас глазеют на улицу, на молодых щеголей, на юных дев, на весь этот променад.

– На что, господин?

– Променад – это франкское слово. Означает – прогулка.

– А… Ой! Смотри, смотри… подходит кто‑то. Мальчишка! – несмотря на свое же собственное предупреждение, Лука высунулся в окно и тут же разочарованно свистнул. – Торговец водой. Вон, подает стаканчик…

– Торговец, говоришь? Постой, постой… Взгляни‑ка на Леонтия!

Стоявший на улице, почти прямо напротив окна, молодой чиновник, не торопясь, выпил воды, и, вернув мальчишке стакан, почесал левое ухо… Небрежно так почесал, одним жестом.

Алексей с Лукою переглянулись.

– Ну, вот оно, начинается! – обрадованно шепнул протопроедр. – Явился, значит. Ну, не дай бог, упустим!

– Не должны, не должны, народец у нас ушлый…

– Так и там не раззявы! Впрочем, полагаю, Родинка один придет. Слишком уж велика будущая добыча – не будет зря светиться.

– У него верные люди…

– Нет, Лука. – Протопроедр усмехнулся, наблюдая, как там, на улице, Леонтий с видом праздного зеваки, уселся на мраморную скамью – одну из многих, располагавшихся вдоль усаженного акациями и жимолостью канала. – Впрочем, может быть, верные люди и есть. Только вот Родинка им не доверяет – он одиночка, такая уж натура. Ты вот вспомни, сколько людей мы к нему подсылали – и что? И ничего, дальше третьих ролей в шайке не поднялись.

– Похоже, там все на таких ролях.

– Вот именно, дружище Лука, вот именно.

– Смотри, смотри… Подошел!!! Господи, явился все‑таки!!! Ну, теперь бы…

– Тсс!!!

Нервная дрожь от Луки словно по проводам передалась и его начальнику. Еще бы – столько готовили операцию и, похоже, вот он – финал: к вальяжно развалившемуся на скамейке Леонтию подсел юркий чернобородый мужичок в длинной тунике и белой летней накидке‑далматике. Лица его издалека было не разобрать, но по всем повадкам – он! Главарь! Знаменитый ворюга и неуловимый злодей Роман Родинка! Долго же Алексей ждал этой встречи. Пожалуй, год, когда Родинкой заинтересовался сам император. Заинтересовался с явным неудовольствием – еще бы, какой‑то там тип терроризирует всех честных подданных, явно бравируя собственной наглостью. Неуловимый!!! Вот уж поистине… А ведь так и не удалось поймать, несмотря на все ухищрения – и только вот теперь… Удалось узнать, что бандит ищет подходы к чиновникам, опекающим гавань Феодосия, с давних пор считавшейся военной, хотя, конечно, в нынешние времена торговцев там тоже хватало. Зачем бандиту гавань – на этот счет в сыскном ведомстве – тайном «секрете» эпарха – мнения были разные, но не суть – вот именно на эту приманку Родинку и взяли… то есть пока еще не взяли, но вот‑вот… тьфу‑тьфу‑тьфу, чтоб не сглазить. Старший тавуллярий секрета Леонтий – бывший бродячий актер, как и его брат‑близнец Лука – пока справлялся с ролью портового чиновника‑каплокаламия на отлично. Да… похоже, что так.

Эх, не брать бы его сейчас… Отпустить, затеять игру, выяснить наконец про гавань – и что там забыл обычный, пусть даже и неуловимый, вор?

Протопроедр стиснул губы – увы, приказы высшего начальства – а таковое, естественно, имелось и над ним – обсуждению не подлежат. Сказано – схватить, значит – схватить! А жаль… хорошая бы игра вышла… Может, не только бы на Родинку вышли, а и на кого повыше? Конечно, не так уж и давно была разгромлена турецкая шпионская сеть – и многие, очень многие понесли заслуженную кару – но ведь свято место пусто не бывает! Наверняка – особенно после неудачного штурма – турки снова попытаются внедрить своих людей… или завербовать самых высших должностных лиц. А уж преступников‑то они давно в этих целях используют.

Ладно, посмотрим, чем все закончится?

Алексей чуть отступил назад, в комнату, чтоб не так заметно маячить, все равно хорошо было видно скамью и сидящих на ней людей. Да, да, это Родинка – средний рост, хлипкое телосложение, лицо овальное, черная, клином, бородка, длинный, с горбинкою, нос, большая родинка на правой щеке – собственно, отсюда и прозвище. Правда, из‑за дальности расстояния сию особую примету было не разглядеть, но… Леонтий уже несколько раз как бы невзначай почесывал ухо – значит, удача, значит, пришел, значит – и правда, Родинка! Ну наконец‑то.

Протопроедр нервничал, хотя старался и не показывать этого – все ж таки сидевшего сейчас на скамейке бандита не зря считали неуловимым. Из каких только засад он не ускользал! Однако ж и на поимку были выделены лучшие люди – те же Лука с Леонтием да еще с десяток молодых да ушлых, в сыскном деле опытных. И все – с центрального отдела, остальные решили не трогать – к чему плодить лишние сущности? Роман Родинка – человек, а не дьявол, и никуда ему сейчас не скрыться, при всем желании не уйти – агенты со всех сторон: торговец жареной рыбой, целующаяся за каштаном парочка, двое азартно спорящих возчиков, чьи повозки буквально только что – надо же, незадача! – сцепились осями. В былые времена повозкам вообще запрещалось ездить по городу днем, ну да теперь – что уж. Не тот уже Константинополь, не тот – и развалины, и пришедшее в упадок хозяйство, и населения дай бог тысяч пятьдесят наберется… И все же жив еще былой имперский дух, жив, никуда не делся! А раз так – будет жить и империя. Ведь вот год назад выстояла же… хотя должна была бы…

Ага, вот бандит поднялся, прощается… Вот подъехала какая‑то двуколка… изящная такая, запряженная парой гнедых. В коляске явно сидела женщина… Ага, кивнула Родинке. И тот… Нет, не сел. Просто улыбнулся. Отошел… Коляска свернула за угол… Леонтий пока сидит – правильно. Там есть кому и без него схватить. А Родинка, не спеша, направился в сторону церкви Апостолов, вот миновал «влюбленных», подошел к возчикам… Ну вот сейчас, сейчас…

И вдруг бандит, резко повернувшись, бросился бежать! Бежать не вдоль по улице, и не к каналу, и не в кусты – нет, бросился прямо к домам, к заборам! Опа! С разбега перемахнул ограду – и в чей‑то двор! Агенты заметались… мать их за ногу!

Алексей грохнул кулаком об подоконник:

– Бежим!

Выскочили, прогрохотали полусапожками по гулкой лестнице – вниз, во двор!

– Вон он! – показывая рукой на соседний дом, громко крикнул Лука. – На крышу, гад, лезет…

– Врешь, не уйдешь! – протопроедр быстро соображал, что дальше делать. – Давай за ним, а я наперерез!

Кивнув, Лука побежал к забору, сам же Алексей кинулся на задний двор, подставил под ноги какой‑то ящик, перевалился через ограду и дальше – огородами, садами, между деревьями… А сердце так и билось – лишь бы не ушел, лишь бы не ушел, лишь бы…

Эх, что ж не догадались в домах своих людей выставить? Да кто ж такое подумать мог, что злодей к домам кинется? Тут же, на Месе, все особнячки – на подбор – самых влиятельных людей, самых богатых… Вот этот вот – Джаннимо Лиэнце принадлежит, богатейшему генуэзцу, там, рядом – протовестиарий Прокоп живет, за ним – известнейший богач Алос Навкратос… Уже год, кстати, как щекотливые порученьица секрета выполняющий. А ведь раньше вредил, бывало, и якшался с турками…