– Стильный прикид, – сказал будущий автор этого произведения [183]и зевнул. – Это по твоему поводу мне Герман звонил?
– Да, – сказал Джек. – Войти можно?
– Конечно, – сказал автор.
Это был начинающий лысеть молодой человек с некоторым избытком веса и недельной щетиной на лице. Хотелось бы сказать, что его голубые глаза светились интеллектом, но на самом деле он только что проснулся и был слегка невменяем. Пожелтевшие пальцы левой руки выдавали в нем заядлого курильщика, и он не стал опровергать эту гипотезу, сразу же закурив сигарету.
– Честно говоря, я не совсем понимаю, чем я могу помочь, – сказал автор. – Но раз уж Герман попросил, то я готов выслушать твою историю.
Джек тоже не понимал, чем ему может помочь этот тип, но Гарри настаивал, что он должен что-то сделать, а Герман посоветовал обратиться к автору, так как тот, будучи писателем, мог выдать какую-нибудь дельную мысль.
Типа, писатели тоже немного разбираются в творении миров. Особенно пародийных.
Раньше Джек не был знаком ни с одним писателем и поэтому относился к представителям этой профессии с уважением. Его смущала только одна мелкая деталь…
– Ты непохож на свою фотографию на обложке книги, – сказал стрелок.
– А где ты видел мою книгу?
– Герман показывал. – Для этого Герману пришлось трансгрессировать книгу автора из ближайшего книжного магазина. Это не считалось воровством, ибо одновременно Герман трансгрессировал двести рублей в кассу магазина и даже не забрал сдачу.
– Читал? – с подозрением спросил автор.
– Не успел.
– Жаль, было бы интересно обсудить. Что касается фотографии… Во-первых, это не фотография, а рисунок. А во-вторых, сей рисунок делали со снимка, на котором мне семнадцать лет. Ничего другого под рукой не было.
– А сейчас тебе сколько?
– Тридцать, – вздохнул автор. Эта цифра его явно тяготила. – Так что у тебя за проблема?
Джек невольно скосил глаза на черную дверь, которая, за недостатком пространства в квартире автора, устроилась у противоположной стены. Очевидно, она все время должна была находиться в поле зрения стрелка, тем самым нагнетая психологическое давление.
– Я – стрелок, – сказал Джек Смит-Вессон. – Существует… точнее, существовала целая организация стрелков, называемая орденом Святого Роланда…
На обложке был нарисован веселый мужик, куривший толстую сигару. За его спиной стоял хмурый мужик в сером балахоне, с длинной бородой и посохом в руке. Хмурый мужик был подозрительно похож на Гэндальфа, веселый мужик – на сантехника, что было еще более подозрительно. На заднем плане виднелся фасад избушки на курьих ножках, повернутой к лесу задом.
– Фигня какая-то, – сказал Гарри. – И сию книгу написал тот тип, к которому Джек отправился за советом?
– Да. Он еще много чего написал, но у меня есть только эта, – сказала Ира. – Я и не знала, что ее главные герои живут со мной по соседству. Мир тесен.
– Это точно, – сказал Гарри. – Я все время натыкаюсь на одни и те же лица. Но раньше я думал, что это мне просто с профессией не повезло.
Последнее время он думал об этом все чаще и чаще.
Будучи рожденным в семье волшебников, он не мог стать кем-то другим. Он и не чувствовал в себе таланта к каким-то другим профессиям. Но и большой тяги к магии тоже не испытывал.
Выбрав путь наименьшего сопротивления, он долго плыл по течению, и все было бы хорошо, если бы не Горлогориус и его проклятое задание. А теперь… Гарри не был уверен, что он хочет стать Горлогориусом, хотя все шло именно к этому.
Поскольку Негориус уничтожен, последний артефакт возвращен, мир Гарри можно считать спасенным, и сам Гарри, хочет он того или нет, обязательно станет героем песен, легенд и анекдотов. И если он примет свой образ достаточно серьезно, то и сам не заметит, как превратится в еще одного Горлогориуса.
Некоторое время назад такой вариант развития событий Гарри вполне устраивал. Но теперь перед ним открылись новые грани жизни, те самые, которых лишены люди вроде Горлогориуса, и Гарри сам не знал, чего он хочет.
Но его новая, подаренная учителем башня с шикарной библиотекой, обустроенной лабораторией, смотровой площадкой и очень одинокой спальней лишилась своей былой привлекательности.
Сей факт Гарри очень тревожил.
Все-таки он находился уже в том возрасте, который не приветствует радикальных жизненных перемен. Это все равно что пройти половину, ну ладно, не половину, так хотя бы треть пути, а потом выбрать совершенно новую дорогу и снова выйти на старт.
Принято считать, что в двадцать лет круто менять жизнь куда легче, чем в сорок, но на самом деле это не так. В любом случае это кризис. В любом возрасте подобному решению предшествует депрессия и долгие размышления о смысле жизни и о том, есть ли он вообще, этот смысл. И где его искать, если он есть.
Явно не в этой яркой обложке…
Гарри небрежно отбросил книжку на кровать. В его мире писатели стояли на одной социальной ступени с шутами и несли чисто развлекательную функцию, поэтому Гарри не понимал, чем может помочь Джеку этот визит.
Гарри хотел пойти вместе с ним, но стрелок категорически отказался, заявив, что это его личное дело. Скорее всего, он просто не хотел подставлять волшебника под удар, ибо Черный Стрелок мог объявиться на Земле в любое время. Уже в любое время.
– Я все равно не понимаю, чем этот писака может помочь Джеку, – пожаловался Гарри Ирине.
– У писателей мозги навыворот, – сказала Ирина. – Там, где нормальный человек видит тупик, писатель обязательно извернется.
– Но мы же не персонажи какой-то там книги, – сказал Гарри. Он был знаком с Филом, но все равно до конца не верил, что они персонажи какой-то там компьютерной игры.
– Отнесись к этому проще, – сказала Ирина. – Раз вы двое не можете ничего придумать, почему бы не обратиться за советом к кому-нибудь еще?
– Интересно, а как ты узнаешь, что стрелок мертв? – спросил Бозел, едва Горлогориус спустился из спальни в кабинет. У старого волшебника сложилось впечатление, что дракон просидел тут всю ночь. Точнее, остаток ночи, ибо они закончили беседовать только под утро. – Или твои архаровцы повторяют ритуал изгнания Большого Бо каждые пять минут и до тех пор, пока он не принесет результаты?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
