Ветеринар шел не оглядываясь. Да и зачем, ежели не шпион и грехов за собой не чувствует? Плохо, что на улице прохожих мало, не затесаться в толпе, как в крупном городе. Ветеринар вышел на улицу Ленина и юркнул в аптеку. Любопытно!
Андрей тоже зашел. Тут и скрываться не надо, в аптеке человек десять народа. Кто лекарства в витрине рассматривает, кто в очереди за приобретением стоит. И ветеринар пристроился. За два человека до кассы листок бумаги из кармана вытащил, а там целый список. Андрей покупателем прикинулся, на прилавок смотрел, но заглянуть в бумажку удалось. Карандашом, ровным почерком десять наименований. На сильно больного, которому две пригоршни лекарств надо, он не похож. Для ветлечебницы берет? Андрей, чтобы не мозолить глаза, на улицу вышел, место в сторонке занял.
Ветеринар вышел с бумажным пакетом, направился к дому. Андрей следом брел, потом навстречу ветеринару попалась бабка, остановила звериного доктора, завела разговор. Видимо, подслеповата была, говорила громко, размахивая клюкой. Речь шла о любимой козе.
Не торчать же в двадцати метрах от них? Андрей дом ветеринара уже видел, направился к нему. Из-за невысокого заборчика видно крыльцо, входная дверь, на которой навесной замок висит. Выходит – доктор один проживает. Так даже лучше, без свидетелей поговорить можно будет. Вдруг шевельнулась занавеска. Не сквозняком, форточки в доме закрыты. Зачем рачительному хозяину тепло выпускать? Но не померещилось же Андрею? Он отошел на пару домов в сторону. Показался ветеринар. Лицо раскраснелось, довольное. Замок отпер, в дом вошел. И снова занавеска шевельнулась.
В доме явно кто-то был. Не исключено – в доме престарелый родитель ветеринара был. У престарелых зачастую провалы в памяти. Чтобы не ушел, не бросил дом открытым, ветеринар запереть его мог. Но после посещения аптеки Аполлинарием Матвеевичем в эту вероятность верилось слабо. Выждав несколько минут, Андрей подошел к дому, постучал в калитку. На крыльцо вышел ветеринар, замахал руками:
– У меня сегодня неприемный день. Завтра, пожалуйста, в ветлечебницу.
– У меня животных нет, я не ваш клиент, поговорить надо.
– Нет-нет, дома я не принимаю.
– А придется. Я из милиции.
Ветеринар застыл на месте с открытым ртом. Потом взял себя в руки. Для него сообщение Андрея о милиции стало неприятным известием.
– Простите, ко мне приехал больной родственник, не могли бы мы поговорить завтра? Я даже в милицию сам прийти могу. У родственника тяжелая форма гриппа, вы можете заразиться.
– Это уже мои проблемы.
– Ну, если вы настаиваете, извольте.
Пока Андрей поднимался по ступенькам, доктор исчез за входной дверью. Как-то невежливо. В сенях Андрей веником сапоги от снега обмел. Прислушался. Вроде шорохи и шепот за дверью в сам дом. Постучав, вошел. В ноздри со свежего воздуха сразу ударил запах свежей крови, медикаментов. Андрей посторонился, непроизвольно пистолет кистью руки в кармане тронул. Вопреки инструкции он носил пистолет с патроном в стволе. Стоит выхватить его и одновременно большим пальцем руки взвести курок, как можно стрелять. Инструкции пишут чиновники, будь они хоть в милиции, оперативной деятельностью не занимавшиеся. Это Андрей точно знал. Пошли бы на задержание вооруженного бандита, не писали бы бред. Если придерживаться этих инструкций, сколько хороших ребят могут быть убиты. Да не соблюдал их никто из оперов. Случись проверка, разрядить недолго. А и поймают на нарушении, в лучшем случае выговор. Сами проверяющие ситуацию понимали, но служба у них такая.
Андрей удостоверение предъявил. Ветеринар вгляделся подслеповато.
– Простите, я на минутку вас покину. Садитесь.
Когда хозяин дома вышел в соседнюю комнату, плотно прикрыв за собой дверь, Андрей переложил пистолет из брючного кармана в карман куртки. Шагнул к стулу. О! Мусорное ведро, а в нем окровавленные бинты, куски ваты со следами зеленки и йода. Их ни с чем не спутаешь. Не успел доктор убрать с глаз долой, улики оставил. Непорядок!
Андрей на стул уселся, а в груди тревога росла. Не больное животное ветеринар дома лечит, а человека. Не исключено, того, кто на сторожа напал и ранен был. Зря он в этот дом поперся. Прогулялся за доктором в аптеку, увидел, что он бинты берет. А потом к Николаю надо было, в крайнем случае патрульного взять. А теперь он один, а их двое. Хотя и другие быть могут.
Ветеринар вышел из комнаты с любезной улыбкой.
– Простите, ждать заставил. Так что вас ко мне привело?
Андрей стал нести ахинею.
– Мы задержали карманную воровку, у нее изъяты порнографические фото. Если понимаете – статья сто восемьдесят один, прим, до пяти лет. Она показала на вас.
Ветеринар покраснел от возмущения. Пахнуло от него то ли водкой, то ли спиртом.
– Да как она могла порочить мое чистое имя? Да я в прокуратуру нажалуюсь!
Андрей его прервал.
– Я должен осмотреть дом.
Ветеринар от волнения снял и снова нацепил очки.
– А санкция прокурора на обыск есть?
– Пока не обыск, а досмотр. Имею право. Если добровольно выдадите фото и оборудование для их изготовления, могу записать как явку с повинной. На суде это зачтется.
– Я протестую. Требую прокурора.
– Будет прокурор, только попозже.
Андрей встал, прошел к двери комнаты. Доктор проявил прыть, обогнал Андрея, спиной подпер дверь.
– Не пущу!
– Ваше поведение становится подозрительным, особенно в свете сообщенных мною фактов.
– И пусть! Мой дом, не пущу! Это произвол!
Дверь неожиданно резко распахнулась, отшвырнув ветеринара на Андрея. На пороге показался высокий детина. Правая рука забинтована по локоть, как и живот. Детина был по пояс голый. Левой рукой незнакомец держал табурет, им нанес удар. Вся сила удара пришлась на голову ветеринара, он обмяк, стал падать. Детина отшвырнул табурет, выхватил нож.
Андрей не раз задерживал преступников, в том числе вооруженных. Видел их глаза – ненавидящие, злобные, яростные. А у этого – жуткие, бешеные.
Андрей сунул руку в карман и прямо сквозь куртку выстрелил. В ту же секунду пожалел: куртка новая, дыра будет. Преступник на мгновение замер от боли, шока, неожиданности.
Андрей выхватил пистолет из кармана.
– Брось нож, застрелю.
Детина нож не бросал, стоял покачиваясь. Потом он ухватился за дверной короб, нож из руки выпал, стал оседать. Андрей нож подальше отшвырнул. Незнакомец сел, опираясь на дверь.
– Ты кто такой? Почему здесь? – спросил Андрей.
– Тебе какая разница, мусор?
– Дело заведу за сопротивление законным властям.
– Сдохну я, сил нет.
Детина прикрыл глаза, но дышал ровно. Андрей подошел к ведру с водой, зачерпнул кружку, детине в лицо плеснул. Тот вздрогнул, голову поднял. И вдруг как щелкнуло в голове.
– Ты зачем ребенка ножом искромсал?
– Нищенку эту?
Андрей специально сказал – ребенка, а не девочку. Преступник себя выдал с головой.
– Фамилию перед смертью скажи, нелюдь!
– Убить хочешь? Валяй! Надоело скрываться. Дезертир я.
Андрей присвистнул. Война четыре года назад кончилась. Из раны внизу живота детины вытекала кровь. А с каждой ее каплей уходила жизнь. Жалости к этому ублюдку не было. Сдохнет – туда дорога. Такому на правом фланге в строю стоять надо. А он ребенка искромсал. Вспомнил Андрей изувеченное тело, такая ярость и ненависть обуяли. Схватил край ситцевой занавески, подтянул, выстрелил через нее в голову дезертиру. Он на пол упал. Андрей в упор стрелять не стал, от близкого выстрела вокруг входного отверстия порошинки останутся, ожог. Знающий человек сразу поймет – выстрел в упор был. Вопросы возникнут. А через ткань следов не будет. Не зря фронтовая школа прошла, а затем милицейская. Пульс у обоих на шее пощупал. Мертвы оба, что дезертир, что ветеринар. У звериного доктора голова табуреткой размозжена, мозги наружу. Не связывался бы с отребьем, жив был. Андрей придержал пальцем курок, плавно спустил на предохранительный взвод.
