Николай, пока министр говорил эти слова, потянулся к пистолету. Но рука только лишь застыла у пояса. Доставать оружие и тем более находить ему применение, Император не стал.
— Террористическая группировка, деятельность которой тебе удалось раскрыть — это выходит... — спокойным голосом, совершенного неспешно формулировал вопрос Николай, но Протопопов перебил.
— Это правда. К Отечеству присосался паразит, который высасывает из него все соки. И одному мне не справиться в этом неравном бою. Все что мог — я уже сделал.
Протопопов намерено опускал из своего повествования детали, да важные, но совершенно ненужные сейчас. Государю следовало во чтобы то ни стало донести то общее положение дел, которое сложилось в Империи в сложную военную годину. Следовало уколом адреналина заставить Николая снять с себя пресловутые шоры, заставить его действовать, а главное — по хорошему так разозлиться. А это было возможно только в том случае, если удастся убедить Императора в том, что опасность угрожает не лично ему, ни даже его семье и замечательным детям, но самой России и эта опасность легко подорвёт любые традиции и устои. На что был способен Государь тогда, когда на карту была поставлена судьба страны хозяином земли которой он называл себя сам? Хотелось верить, что на многое. Поэтому Протопопов продолжал свой натиск, планомерно усиливая его. К этому тяжёлому разговору он хорошо подготовился и не собирался упускать своего ни при каких обстоятельствах.
— Почему ты не сказал мне об этом при прошлой нашей встрече? — строго спросил Николай.
— Потому что ты, Государь Император, настоящий русский человек и до конца бы стоял за то, чтобы сохранить свою Империю в незыблемом виде, без веских оснований не позволяя вносить коррективы в текущие процессы внутри. Но прямо сейчас твоя консервативность утянула бы государство ко дну. Но я верю в то, что русские долго запрягают, но быстро едут и ты готов все исправить. Потому что теперь, когда я лопнул пузырь желчи, коррупции, гнили и предательства, ты сможешь убедиться, что страна пребывает в агонии и перемены России необходимы, как воздух. Теперь у тебя есть веские причины перестать запрягать и наконец поехать.
— Бисмарк, — впервые за все время разговора Николай едва заметно улыбнулся.
— Сейчас приняты радикальные меры по решению кризисов, прежде всего продовольственного и эти меры дают тебе уникальный шанс стать снова монархом, которого ценит и уважает собственный народ.
Протопопов взял бумаги со стола — пол протоколом допроса лежал протокол экстренного совещания министров, в котором были зафиксированы основные направления работы по урегулированию и стабилизации кризисов. Все то, что приняли министры на недавнем совете. Подвинул листок к Николаю. Тот теперь уже ничего не спрашивая взял его и принялся ознакамливаться.
Читал долго, возможно пересчитывал некоторые строки. Потом сказал.
— Эти инициативы не пройдут.
Удивительно как спокойно отреагировал Государь на предложенное, учитывая что меры были действительно радикальными и довольно таки всеобъемлющими.
Министр вопросительно приподнял бровь, требуя разъяснений вот этого вот «не пройдут». Любопытно — в ком Николай видел стопоры выработанному плану и отчего мыслил так категорично. Скажем так, с какой стороны исходила угроза?
-Алексеев, тот же Крымов... — начал называть Император фамилии хорошо известных министру персонажей.
Понятно, армия и некоторые ее генералы.
— Сюда едет генерал Келлер, Государь и он сообщил мне в своей телеграмме, что готов защитить своего Государя, — мягко проговорил Протопопов, корректируя вектор диалога.
Николай вздрогнул, наконец не справившись со своими эмоциями.
— Фёдор Александрович... он натворит бед, — Император шептал эти слова. Потом уже громче добавил. — Но ведь Гурко готовит наступление, из ставки докладывалось, что все в порядке. Именно это мы собирались сообщить нашим союзникам на грядущей конференции.
Николай как будто искал последние возможные зацепки, которые бы помогли ему выбраться из того болота, в котором он в один миг оказался.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Наступление? — Протопопов покачал головой. — Ты сам видел, что твои генералы завязли по горло в фальше и спелись с масонами... В армии начинают укоренятся пораженческие настроения.
— Они давали присягу! И выполнят приказ, чего бы это не стоило.
— Срать они хотели на присягу, дадут новую, если понадобится. Скажу больше, мне доложено о том, что так называемые «оборонцы» готовят на обсуждение один любопытный пораженческий законопроект, который они намереваются протолкнуть в самое ближайшее время. А прямо сейчас текст гуляет по промышленным предприятиям, по гарнизонам, дополняется все более радикальными положениями...
— О каком тексте речь? — насторожился Государь, хмурясь и добавляя. — Ты же сам сказал, что предпринимаемые тобой меры позволят контролировать рабочих и солдат? Так?
Николай говорил о той части мер, которая касалась интеграции солдат Петроградского военного гарнизона на столичные промышленные предприятия.
— Людей не хватит, а те, что есть будут только тушить пожары и предупреждать возгорания, но не смогут решить проблему целиком, — ответил министр.
Говорил Александр Дмитриевич о нашумевшем скандальном приказе за номером 1, выданным на ура Петросоветом, который в оригинальной истории был принят только в марте, более чем через месяц от отписываемых событий. Да, упоминания сего приказа Александром Дмитриевичем было своего рода блефом и даже перевиранием, ведь фактически приказа ещё не существовало. И теперь вопрос — будет ли он принят в принципе, мир то менялся на глазах. При этом основной части текста в том виде, в котором он был опубликован в официальном выпуске «Известий» на данную минуту не существовало, он родился хаотично и безлико во время заседания Петросовета. Однако тот факт, что текст ещё не согласован и не опубликован вовсе не значило, что его основные положения уже не сформулированы на различного рода тайных заседаниях масонов и сочувствующих им лиц.
Тем более, что ноги у сего приказа росли от Керенского и Чхкидзе...
— Что о тексте, то его главный посыл — сделать армию нашего отечества недееспособной и безопасной для врага, — продолжил Протопопов. — Как следствие, капитуляция России со всеми вытекающими последствиями.
— Вздор, — не хотел соглашаться Император.
— А как иначе, если базисная идея этих кривотолков — лишить офицеров возможности отдавать приказы, — не отступал Протопопов.
Говорить о том, как звучало в оригинальной истории, где речь шла о выборных солдатских комитетах и прочее, прочее, прочее — министр не стал. Самих комитетов не существовало, но вот посыл был более, чем ясен — приказ нацеливался на отмену основополагающего армейского принципа единоначалия ввиду чего произошло повальные падение дисциплины и боеспособности воинских частей. Это была суть этого приказа и именно это должен был знать Николай.
— Если мы допустим, чтобы эти кривотолки оказались воплощены в жизнь, то это похоронит сначала всю армию, а следом и Отечество целиком, — настаивал Протопопов.
— Есть конкретные имена? — после небольшой паузы спросил Государь.
Протопопов вместо ответа снова нырнул за пазуху своего пальта и достал оттуда листки, содержащие материалы расследования о деятельности террористической группировки.
— У меня сейчас немало боевых ребят, которые контролируют Петроград. У нас хватит сил провести конференцию, даже если антипатриоты попытаются нам в этом начинании помешать. Но я отнюдь не исключаю штурма, Государь. Поэтому нам с вами жизненно необходимо подкрепление в лице генерала Келлера. Но Фёдор, чтобы перейти к активным действиям должен получить приказ...
Николай думал.
— Значит война, — наконец, вымолвил он. — Я немедленно распоряжусь выслать Алексеева в Крым и отдать вместе с ним под трибунал всех и каждого, кто находится в списке террористов.
— Ты видимо не понимаешь, — мягко перебил Протопопов. — У въезда в Царское село стоит целая казачья сотня, которая предана Алексееву. И они пойдут на штурм Александровского дворца, если твой приказ пойдёт вразрез их интересам и ожиданиям.
