Средней Азии. Постепенно в Ташкент стали прибывать безземельные крестьяне из России, которым отдавались лучшие земли и создавались условия для работы и которые стали здесь опорой царской администрации. Приезжие и местные купцы и предприниматели стали открывать здесь продуктовые и галантерейные магазины, фабрики и заводы, предприятия по переработке сельскохозяйственного сырья, продукция которых вывозилась в метрополию. Роль Ташкента как центра традиционной духовной культуры для населения Туркестана все более увеличивалась. В это время зародилось просветительское движение под названием «джадидизм», что означало «новое». Движение, в которое входила прогрессивная интеллигенция, ставила перед собой две главные цели: подъем уровня жизни и просвещения народа до уровня жизни просвещенных наций и строительство в Туркестане национально-демократического государства.
Но не всем нравились происходящие перемены. Против колониального режима и в Ташкенте, и в других городах Туркестана происходили восстания, которые жестоко подавлялись властями.
После отречения русского царя была попытка создания Туркестанской автономии в городе Коканде, которую поддержало население Ташкента, но Ташкентский Совет большевиков совершил вооружённый переворот и разгромил республику «Туркистон Мухторияти». Туркестан был объявлен Туркестанской автономной республикой в составе РСФСР.
Последующая индустриализация, коллективизация сельского хозяйства повлияли на развитие как города, так в целом и республики, и в целом способствовали их благоустройству. В тридцатые годы двадцатого века здесь были построены текстильная, табачная, обувная фабрики, три гидроэлектростанции. В годы Второй мировой войны половина всех промышленных предприятий перешла на выпуск военной продукции. Немало бойцов-узбекистанцев, и в том числе из Ташкента, воевало на фронтах Второй мировой войны.
В после военное время Ташкент продолжал развиваться и строиться. В 1966 году землетрясение разрушило и повредило многие промышленные предприятия, культурные, медицинские, коммунально-бытовые учреждения, школы. Более трёхсот тысяч людей осталось без крова. Именно тогда проявился дух дружбы многонационального советского народа, который за три с половиной года заново отстроил город.
В детстве мне в руки попала хорошая книжка русского писателя Александра Неверова, в которой рассказывалось о маленьком мальчике Мише из голодающего Поволжья сразу после Гражданской войны двадцатых годов двадцатого века. Отважный мальчуган наслушался историй от старших о чудесном городе Ташкенте и отправился туда за хлебом. На пути туда ему пришлось пройти много жестоких лишений, и, в общем-то, повесть об этом, а не о Ташкенте, но название «Ташкент — город хлебный» почему-то отложилось в моей памяти.
И вот сейчас я снова здесь.
На трамвайной остановке народа было не много. Две пожилые узбечки сидели на скамейке, довольно громко что-то обсуждая на своём языке. Миловидная женщина в чёрном платке славянской внешности лет сорока – сорока пяти стояла, прислонившись к стойке навеса остановки.
- Простите за беспокойство, - решил я обратиться к ней, - Вы не подскажите, как мне проехать в штаб Туркестанского военного округа?
- Это недалеко отсюда, - окинув меня с ног до головы внимательным взглядом, ответила женщина, - Вы садитесь на тот же трамвай, что и я. Мне на пару остановок дальше, но я подскажу Вам, когда нужно будет сойти.
- Спасибо большое!
- Пока не за что.
Трамвай подошёл минут через семь, но рубашка на мне успела намокнуть от выступившего пота. Из-за текущих вдоль дорог арыков влажность была высокая, к тому же в Ташкенте на каждом углу стояли бочки с морсом, и я не удержался, чтобы не выпить пару стаканов. Вот под южным солнцем и выходила теперь из моего организма лишняя влага.
Пока стояли, ожидая трамвай, мы познакомились. Моя собеседница представилась Ириной Васильевной. Ехала она домой с кладбища, где была на могиле своего мужа, подполковника авиации, год назад погибшего при исполнении интернационального долга.
Когда я сказал, что только месяц назад выпустился из Военного института и мой путь лежит в Афганистан, Ирина Васильевна поинтересовалась, где я остановился. Узнав, что оставил вещи в камере хранения, предложила снять квартиру у неё, а о деньгах, мол, потом поговорим. Пока ехали в трамвае, она написала мне свой адрес и телефон.
- Вы, Юрий, как освободитесь, подъезжайте к нам. Мы с сыном живём через две остановки от штаба ТуркВО. Будем рады. А квартира, в которой будете Вы жить, находится рядом, на соседней улице. Вам пора выходить. Здесь рядом, немного пройдёте, улица Максима Горького, дом 100.
В штабе меня никто не ждал. Дежурный офицер, капитан с мотострелковыми эмблемами, долго рассматривал моё предписание.
- Переводчик? А что за Военный институт такой? Ни разу не слышал!
Не поленился, рассказал ему о нашем ВУЗе.
Выслушав меня, капитан потёр в задумчивости лоб:
- Думаю, тебе по любому надо к нашим грушникам идти. Тебя же по двойке отправляли? (Второе управление Министерства обороны и было Главным разведывательным управлением, в простонародье «двойка»).
Я кивнул головой:
- Так точно, товарищ капитан.
- Ну, тогда приходи тринадцатого в двадцать седьмой кабинет, это на втором этаже. Там и представишься.
На улице тянуло дымком и лёгким запахом шашлыка. Расположившись прямо под величественной чинарой со стволом в два обхвата, пожилой узбек жарил на мангале молотый или «жёванный» шашлык, как называли в Ташкенте люля кебаб.
- Добрый день, - поздоровался я, глядя, как шашлычник взял шампур в правую руку, а левой захватил из стоящей рядом миски комок готового рубленого фарша с луком и зирой. Происходящее захватило меня. Вращающийся шампур не торопясь входил в фарш, удерживаемый в кисти левой руки, который как будто сам наползал на металл и расправлялся на нём. Пальцы шашлычника совершали едва заметное движение, обжимая фарш и равномерно распределяя его на шампуре. Оглядев готовый люля, повар сам себе кивнул удовлетворённо головой и положил его на мангал.
- Добрый день, уважаемый! Проголодался? У меня самый вкусный шашлык в Ташкенте! Сколько тебе? – с улыбкой посмотрел он на меня.
- Два, пожалуйста.
- Лепёшку будешь?
- Да, конечно! – сглатывая от исходящего аромата слюну, ответил я.
Положив шашлык на красивую, с восточным орнаментом тарелку, шашлычник щедро посыпал его маринованным розовым луком с зеленью.
Прямо под чинарой, в её тени, был расстелен ковёр, на который я, предварительно разувшись, сел. С непривычки было немного сложно есть, но погрузившись в чревоугодие и наслаждаясь вкусом великолепного кебаба, через пару минут я уже перестал обращать на это внимание.
***
Капустин
Юрий Петрович не любил опаздывать. Навыки старого чекиста позволяли ему вплоть до минуты рассчитывать время, необходимое ему на дорогу от его дома в любое место Москвы.
Расставшись со своим молодым тёзкой, он начал готовиться к встрече со своим коллегой по старой службе. Подполковник Сергей Михайлович Кириллов пришёл
