– А это будет быстро? Ей нужна срочная помощь. У нее может развиться анафилактический шок. Мне кажется, лучше вызвать обычную «скорую помощь».
– Может быть, вы и правы…
Охранник отошел в сторону и быстро переговорил по телефону.
Прошло не больше двадцати минут, как на тропинке перед склепом появились два человека в голубой медицинской униформе, со складными носилками. За это время Надежда Николаевна заклеила охраннику пластырем рану на лбу и оттерла влажной салфеткой его лицо.
– Ты хоть видел того, кто на тебя напал? – спросила она без надежды на успех.
– Если бы… – вздохнул тот. – Я за Еленой Анатольевной следил, а он неслышно подобрался, по голове чем-то шандарахнул, я и спекся…
– Это он тебя обломком креста железного приложил… – протянула Надежда.
В это время один из прибывших медиков проверил пульс Елены Анатольевны, заглянул в зрачки, посветив маленьким фонариком, сломал ампулу и сделал укол. Затем медики разложили носилки и осторожно уложили на них женщину.
– Я поеду с ней! – проговорил охранник не терпящим возражений тоном.
Медики окинули его грязный костюм неодобрительным взглядом и нехотя согласились.
Прежде чем они ушли, Надежда спросила, куда везут больную.
– В больницу Святой Благоверной Митрофании. Это на Малой Охте… – и медики исчезли так же быстро, как и появились.
Надежда Николаевна повернулась к Лиле:
– Ну, хотя бы одно убийство из этой серии мы предотвратили. Хоть один раз опередили убийцу. Кстати, я тебя просила разузнать все, что можно, о том человеке, которого повесили вниз головой в спортивном клубе… как бишь его…
– Творогов, – машинально подсказала Лиля. – Николай Борисович Творогов.
– Вот-вот. Он один из всех жертв не вписывается в общую картину, он один никак не связан с Петей Безбородовым, его матерью и остальными женщинами с фотографии.
– Связан, – возразила Лиля.
– Да? Что ж ты молчишь?
– Я просто не поспеваю за вами. И за событиями.
– И как же он с ними связан?
– Алена Левашова, которая финансовый консультант, одна из первых четырех жертв…
– Да помню я, кто она!
– Так вот, примерно год назад она работала главным бухгалтером в фирме «Интер-медиа». И как вы думаете, кто является владельцем этой фирмы?
– Неужели Творогов?
– Он самый.
– Ну вот, значит, все жертвы нашего убийцы так или иначе связаны друг с другом.
– Связаны, – вздохнула Лиля. – Узнать бы еще, в чем эта связь заключается…
– Чтобы это узнать, нам нужно поговорить с единственной уцелевшей – с Еленой Безбородовой. Она наверняка что-то знает.
– Вы думаете, она станет с нами разговаривать?
– Думаю, станет. Все-таки я ей жизнь спасла. По-моему, это достаточно веский повод для знакомства.
– Да, только попасть к ней в больницу будет не так-то просто…
– Ну, это я как-нибудь преодолею.
Надежда не сказала Лиле, что ее еще кое-что волнует. А именно, что, по ее собственной теории, злоумышленник планирует еще одно убийство. Он собирается убить человека, которого в карточном раскладе изображает король червей.
Знать бы еще, кто такой этот злополучный король червей…
Может, Елена Безбородова прояснит ситуацию?
– Надежда Николаевна, мне в редакцию надо! – спохватилась Лиля. – Сообщить о нападении на мать Безбородова. Главный сказал – фотографии прямо в номер пойдут!
– Ой, Лилька, тогда убийца узнает, что она не умерла и повторит попытку! Ты хоть адрес больницы не указывай!
– Ладно. Вас подбросить куда-нибудь?
– Да в больницу же!
Надежда прошла к окошечку дежурной, за которым сидела немолодая особа с широким одутловатым лицом озабоченной жабы.
– К вам поступила больная Безбородова, – обратилась к ней Надежда. – Елена Анатольевна.
– Допустим, – ответила дежурная и опустила тяжелые веки, отчего сходство с жабой еще усилилось.
– Так вот, я хотела бы ее навестить.
– Вы ей кто?
– Ну… в общем, знакомая.
– Знакомым посещения запрещены. Только близким родственникам по предъявлении документов и только с двух до трех.
– Как же так… но я очень хотела на нее взглянуть…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– Женщина, вы что, русского языка не понимаете? Вам ясно сказали – посещения разрешены только близким родственникам и только в приемные часы, с четырнадцати до пятнадцати. А вы не родственник и сейчас неприемное время. И не стойте зря около моего окошечка, не задерживайте очередь…
Надежда оглянулась – никакой очереди за ней не было.
Внешность дежурной не оставляла никаких шансов на перемену решения, и тогда Надежда спросила:
– Но хотя бы о ее состоянии неродственнику можно узнать?
– О состоянии – можно, – смилостивилась «жаба» и с интересом скосила глаза на ползущую по стеклу муху. – Состояние средней тяжести. Температура тридцать шесть и девять. Пульс и артериальное давление в норме…
– А в какой палате она лежит? – спросила Надежда, не надеясь на успех.
Однако и на этот раз дежурная ответила:
– Третье отделение, вторая коммерческая палата! Видать, обеспеченная женщина…
– Это на третьем этаже?
– На третьем, только вам это знать ни к чему. Я вас все равно не пущу, поскольку вы не родственник и часы неприемные.
Надежда Николаевна невнятно поблагодарила «жабу» и отошла к скамье возле стены, на которой сидел, ссутулившись, крупный мужчина с черными, коротко стриженными волосами.
Приглядевшись к нему, Надежда узнала телохранителя Елены Безбородовой.
– Что, и тебя не пропустили? – сочувственно поинтересовалась она.
Охранник поднял глаза, увидел Надежду и со вздохом проговорил:
– А, это вы! Пришли проведать Елену Анатольевну?
– Да, только здесь строго.
– Да, строго. Даже меня не пропустили. Я им говорю, что обязан ее всюду сопровождать, это мои служебные обязанности, а они говорят, что здесь своя охрана и посторонних не пускают. А кто будет отвечать, если что случится? Я!
– Тебя как звать-то, бедолага? – по-свойски спросила Надежда.
– Сергей Коршунов, я сотрудник охранного агентства «Цербер», – вздохнул охранник. – Да вот только плохо я клиентку охраняю…
– Пойдем, Сережа, хоть на воздух выйдем! – предложила Надежда Николаевна. – А то здесь душно и лекарствами пахнет.
Они вышли из холла и остановились на крыльце.
– Все же, как бы мне к ней пройти… – задумчиво проговорила Надежда.
– Дохлый номер! – вздохнул охранник. – Я уже пытался, а если у меня не вышло – у вас тем более…
«Ох уж эти мужчины! – подумала Надежда. – До чего самоуверенны!»
В это время мимо них в сторону приемного покоя быстрым шагом прошли два санитара с носилками, с которых свешивалась бледная рука с татуировкой «Я люблю Таймыр».
– А вот у меня мелькнула идея… – протянула Надежда Николаевна. – Только для ее осуществления нам понадобится еще один человек.
Тут она увидела неподалеку от больничного крыльца мужчину лет сорока, в несвежем, когда-то белом халате, с озабоченным, плохо выбритым лицом. Это был явно местный санитар.
Перехватив взгляд Надежды, он оживился и подошел к ней:
– Женщина, вам, может быть, посылочку нужно мужу передать или другому какому мужчине? Так это я могу охотно посодействовать. И если там нужно какую-нибудь контрабанду доставить по назначению – сигареты, допустим, или спиртное, так это я тоже запросто. За скромное, так сказать, материальное вознаграждение.
– Муж у меня, слава богу, здоров, но ваши услуги мне понадобятся. За скромное вознаграждение. Или даже нескромное.
– Я весь внимание. Только сначала хорошо бы уточнить насчет вознаграждения.
Надежда позвала охранника Елены и спросила:
– У тебя деньги есть? Елена Анатольевна потом все возместит, можешь не волноваться.
– Деньги? Найдутся. Хотя смотря сколько.
– Да вот, нужно вознаграждение для товарища.
Охранник окинул санитара оценивающим взглядом и кивнул:
– Для этого хватит. Только вознаграждение после дела, а то он будет никакой.
