Ирина Андреевна пошла к двери. Что ж, каждый развивается по-своему и идет своим путем. Евгению пригласили в Питер экологи. Это хорошо.
— Мама, правда, что Лилька переехала? — первое, что спросила дочь, переступив через порог.
— Тебе сказал шофер? — спросила мать.
— Он. Как это?
— Ей стало тесно на границе, — усмехнулась Ирина Андреевна. — Но давай поговорим об этом после. Меня интересуют твои успехи.
— У-у-у… — протянула Евгения, откатывая дорожную сумку на колесах в угол. — Мне сделали такое предложение… Ах, я просто не знаю, как ты к нему отнесешься.
— Я? Разве предложение сделали мне? — Ирина Андреевна улыбалась. Успех дочери — ее успех. Она не сомневалась, что Евгения сообщением о репеллентах заинтересует экологов, но как именно — ей не терпелось узнать. — Говори скорее.
— Мне предложили испытать «отманку» на рыси. Знаешь такого зверя?
— Рысь? Конечно. Нет шубы более прекрасной, на мой взгляд, чем из рыси, — она мечтательно улыбнулась. — Трудно найти дороже. Разве что из соболя. А почему экологи решили защитить рысь? По-моему, этого хищника вполне достаточно в лесах Сибири.
— Именно в те леса меня хотят послать, — объявила Евгения. — В Новосибирск, а оттуда на вертолете или на чем еще — в тайгу.
— Господи, — Ирина Андреевна всплеснула руками. — В тайгу?
— А где, ты думала, можно проверить действие препарата?
— Я полагала, что ты дашь образец и кто-то…
— Не-ет, мама, я никогда никому не дам свой препарат, — сказала Евгения и осеклась. Она уловила в глазах матери что-то такое, от чего ей стало жаль вылетевших слов. — Только сама.
— Но не на себе, хорошо? — усмехнулась мать.
Евгения медленно кивнула.
— Конечно, — сказала она. — Если не будет крайнего случая, — она засмеялась.
— Когда ты едешь? — спросила мать.
— В сезон охоты. Перед поездкой мне дадут деньги и бумаги.
— Летишь одна? — в голосе матери Евгения услышала любопытство.
— Из Москвы — одна.
— А из Питера кто-то полетит?
— Нет. Но люди из фонда мне показались вменяемыми. Значит, все подготовят, встречу в аэропорту — тоже, — рассказывала Евгения. — Один окончил лесотехнический в Питере, другой — охотоведение в Вятке. Это они защищают рысь.
— Да-а, красивый мех, — повторила Ирина Андреевна. — Я видела рысью шубу в магазине, когда летала к Марии. Знаешь, сколько стоит? Тридцать тысяч евро. Вполне разумно озаботиться, чтобы не пропала рысь из наших лесов. Ты упомянула Вятку, — заметила она, — там есть институт, в котором занимаются приманками. Но это другая школа, — добавила она.
— Международный фонд готов нанять людей. Моей «отманкой» они будут перекрывать приманки охотников, — сказала Евгения.
— Ты говоришь об этом так, будто уже довела до ума то, чем ты занимаешься. — Ирину Андреевну задела чрезмерная легкость дочери по отношению к столь серьезному делу. Она помнила, с каким трепетом работала сама над приманками в лаборатории. А Евгения уверена, что своей работой, в общем-то, перекроет действие ее препарата. — Села и сварила? Но…
— Мама, — дочь подняла руку. — Ты очень галантный начальник. Ты заметила, что я сижу в лаборатории после работы, но не спрашиваешь, чем я занимаюсь. Я давно, как ты выразилась, «варю».
— Догадываюсь, — кивнула мать. — Непорочное дерево или витекс… Авраамово дерево… Антигормоны — медикаменты, которые используют для остановки полового созревания. Алевтина Даниловна Горохова хорошо разбирается в них, да? — Мать с улыбкой смотрела на дочь.
— Значит, ты про все знаешь? — Глаза Евгении остановились на лице матери.
— Не все, — покачала головой Ирина Андреевна, — но я знаю, что ты работаешь над «отманкой» давно.
Евгения кивнула. Она решила заняться препаратом еще раньше, после того как догадалась, чем Лилька заманила Костю. Точнее, не догадалась, а предположила, чем подруга могла его завлечь в постель. Так и бывает — за что берешься со страстью, то и получается.
— Я волновалась, где испытать препарат. Если честно, — Евгения фыркнула, — хотела попросить Лильку… Теперь не хочу. Алевтина Даниловна расстаралась.
— Понятно. Должна сказать, Горохова — личность известная. Хорошо.
— Меня встретят в Новосибирске люди из Академгородка. Отвезут к зверолову, к охотнику-профессионалу, который больше всех добывает рысей, — тараторила Евгения.
— Он согласен проверить твой препарат? — удивилась Ирина Андреевна.
— Ну… — Евгения замялась. — Мне сказали, что нужно сделать.
— Тайно от него? — Ирина Андреевна насторожилась.
— Нет, конечно. Он согласился принять меня с препаратом, — уклончиво ответила Евгения.
— Понятно. Видимо, у него тоже есть свой интерес, — предположила Ирина Андреевна. — Немало конкурентов, которых захочется усмирить… — Она усмехнулась. — Впрочем, это не наши проблемы.
Ирина Андреевна смотрела на дочь. Разумеется, она могла долго высказывать сомнения, давать советы, предостерегать от чего-то. Но она видела такое счастливое лицо, что заставила себя молчать.
— Пойдем, я тебя покормлю, — позвала Ирина Андреевна.
— Сначала в душ. — Евгения скрылась в ванной.
Еще утром Ирина Андреевна приготовила рыбу, она стояла в микроволновке. Повернула рукоятку таймера, указала Евгении на стул. Дочь уже вышла из душа. Влажные волосы, слегка подсушенные феном, блестели так же, как глаза.
— Рыба, это здорово! — обрадовалась она. — Мам, ну как я могла есть столько времени одну сою? Творог из сои, майонез из сои, молоко из сои…
— Переворот чувств устраивает переворот во всем, в желудке тоже, — пошутила мать. — Давай начинай.
— Надеюсь, это не бычки, — Евгения наклонилась над тарелкой.
— Нет, филе сома, оно без костей.
После обеда они перешли в гостиную.
— Вот это да-а! — Евгения уселась на диван и покрутила головой. — Никак не могу поверить…
— Ты про Лилькин переезд? — спросила мать.
— Ага. Надо же, ни слова, ни полслова. Хороша Лилит!
— Вот именно. Из Лильки созрела Лилит, — Ирина Андреевна говорила, переставляя книги на полке. Евгения знала — это признак волнения. Бабушка поступала так же. Она — нет. Впрочем, пока нет.
— Мам, может, Лилька решила устроить нам сюрприз? Позвать на новоселье?
— Сюрприз она уже устроила — неожиданным отъездом. Что ж, серьезный поступок — поменять деревенский дом на квартиру в Москве, сама знаешь какую. Да проделать все так быстро… Месяца не прошло, как она взяла отпуск.
— Когда я уезжала в Питер, она говорила, что хочет проветриться. С кем-то полететь в Крым.
