Читаем без скачивания Ставка больше, чем смерть. Металл Армагеддона - Александр Голодный

Ага, значит, беспроводная связь тут есть. Кстати, я же читал в отчетах…

– Лара, а мы можем поговорить с Ахметом и Кемалем?

– Конечно. Даже можно устроить телеконференцию – у них установлены терминалы.

Вспоминаю о своем внешнем виде. Наверняка далекое от оптимистичного зрелище.

– Нет, это рановато. Не хочу парней расстраивать. Можно просто поговорить?

– Да, Саша, сейчас.

Отходит к ноуту, несколько раз щелкает мышкой, кивает мне. Связь установилась – палату наполняет голос Кемаля. Он что-то напевает себе под нос. Кстати, отличные микрофоны в помещениях. Улавливаю мелодию. Очень знакомая походная военная песня:

– Мы прошли, прошли с тобой полсвета…

Подхватываю:

– Если надо – повторим.

Возникшая на доли секунды пауза взрывается радостным:

– Искандер!

– Брат!

– Очнулся?!

– Как здоровье?!

Улыбаясь, отвечаю:

– Нормально, парни. Поспал, поел… короче, наслаждаюсь бездельем. Как вы? Наверное, уже по третьему разу отчеты пишете?

– Не угадал. Только первый. Как раз сейчас рожаем. До этого только рассказывали.

– Я уж думал – язык отвалится. Даже приснилось, что продолжаю показания давать. И почему-то в тридцатые годы, следователю в форме НКВД.

Усмехаюсь:

– Кошмары с демонами? Если что, обращайся: могу вылечить.

Дружный веселый смех, ответ Кемаля:

– Да, ты можешь, не сомневаюсь.

Ахмет подхватывает:

– Насмотрелись.

– Особенно в этот раз хирургия удалась. С мечом вместо скальпеля.

– Вот, у меня, кстати, вопрос на листе – сколько мы уничтожили потусторонних сущностей? Ты не помнишь?

Отвечаю:

– Пиши честно: немерено.

Снова звучит смех. Парни, наверное, скучали неимоверно. Да и за меня переживали.

Мы еще поболтали минут десять, потом Лариса, заметив, что начинаю похрипывать, строго вмешалась и остановила беседу. Получив напоследок дружные указания выздоравливать и «жрать побольше», приступил к исполнению обязанностей лежачего больного. Правда, не очень надолго.

Спохватившийся организм решил пойти на поправку с той же скоростью, с которой усыхал в подземелье Брюса. Пить хотелось каждые полчаса, витаминизированные натуральные соки, похоже, только разжигали жажду. Детское питание и кисломолочные продукты усваивались на лету.

Сергей Дмитриевич не уставал поражаться каждому новому анализу крови, как, впрочем, и Лариса. Итогом стал консилиум, когда они вместе вышли в коридор, оставив меня с литровой бутылью вкуснейшего кефира.

Услышать их разговор оказалось не просто, а совсем просто – особые способности открывались сами по себе. Это было так же легко и привычно, как дышать или ходить.

– Вне сомнений, Лариса Сергеевна, шестая фаза.

– Вы уверены, что он поправится?

– И очень быстро. Вы же сами видели результаты анализов.

– Сергей Дмитриевич, к сожалению, они очень далеки от тех, которые положено считать нормальными. Для людей.

– Не переживайте так. Сейчас будет период регрессии, собственно, он уже начался.

– Всего лишь месяц…

– Не обязательно. В том случае это был, кстати, самый минимальный срок. А наш подопечный, у меня создалось такое впечатление, не привязан к срокам вообще.

– Этого я и боюсь. Скорость его изменений…

Ученый перебивает:

– Простите, коллега, не соглашусь. Несомненно, в области паранормального и сверхъестественного Альфа вырос очень быстро. Даже с учетом нашей стимуляции, десять дней… да, своеобразный рекорд. Но вы упускаете из виду определяющую деталь – он не перестал быть человеком в психологическом, нравственном плане. А в приведенном вами примере человеческая составляющая полностью исчезла уже на четвертой фазе.

С надеждой:

– Вы думаете, это скажется?

– Я в этом уверен, Лариса Сергеевна.

Зашуршали распечатки.

– Кстати, взгляните, как ваше ночное… э-э-э… присутствие буквально вернуло Александра Владимировича к жизни. И только благодаря вам он еще здесь, а не ушел в седьмую фазу.

– А если у него просто не хватило энергии?

– Нет. Я могу детально доказать, что уход Альф не привязан к состоянию тел, в которых они пребывали. Это исключительно прерогатива изменившегося сознания.

Отхлебнув кефира, перестаю слушать беседу. Нельзя сказать, что полученная информация потрясла – аналогичные выводы давно зрели где-то в подсознании. Если быть точнее, то отправным звеном рассуждений стал жемчужный портал там, в безвременье. Сейчас я снова подошел к нему. И снова не стремлюсь сделать последний шаг, хотя… Оценив состояние своей… паранормальной составляющей, понимаю – этот шаг могу сделать в любую секунду.

А вот хочу ли этого?

Логика подсказывает – момент, когда изменившееся сознание «перерастет» физические возможности тела, неизбежен. Кстати, происшедшее в подземелье Брюса катастрофическое истощение тому наглядное подтверждение.

Вспоминая и анализируя, понимаю: от тела отделялась не часть сознания, а я истинный, исходный, если угодно – изначальный, но лишенный эмоций, чувств, настроения, всего того, что делает жизнь жизнью, а человека – человеком. Понятно, почему генерал-полковник окружил меня только близкими и вызывающими симпатию людьми – он всерьез опасался, что лишившийся человечности, возвысившийся над добром и злом пришелец пройдет косой смерти по научному центру. Пройдет, убивая и лишая разума, преследуя свои, далекие от мира живых цели. И я знаю, почему. Для Альфы смерти нет вообще как понятия, он не видит разницы между реинкарнациями, не ценит то, что люди называют жизнью.

Неужели я стану таким?!

Боль пронзила сердце. Я не представлял себе – как жить без этого? Без радости нового дня, без друзей, без ярких чувств, без счастья, без печали и горя, холодным сверхъестественным существом.

И изменить пройденный путь, вернуться назад невозможно. Ничего не бывает бесплатно. Цена за невероятные способности – уход туда, за жемчужный полог. Я больше не буду рожден в мире людей. Эта жизнь – последняя. Не будет ни любви, ни дружбы. Никогда…

– Сашенька!.. Тебе плохо?

Лара. Тревога, любовь и забота в прекрасных голубых глазах. Зеркале ее чуткой и светлой души. Неужели и ее…

Горе едва не выплеснулось наружу. Нет, стоп! Я – Альфа. Накал моих чувств выжжет человеческий разум. Разум всех, кто меня окружает.

Стальным усилием беру себя в руки, гася переживания, слыша сочувствующие и ободряющие мысли-образы меча:

– Нет, милая. Так, задумался, вспомнилось нехорошее.

Перевожу тему:

– Кстати, а мне отчет по операции делать надо?

– Нет. По крайней мере не раньше, чем окончательно поправишься.

– Это хорошо.

Старясь отвлечься, анализирую состояние тела, смотрю на опустевшую бутылку в руке:

– Ларочка, а у нас чего-нибудь посытнее кефирчика не найдется?

Хорошо, что разум еще зависит от оболочки, а лекарства Сергея Дмитриевича оказывают заметный успокаивающий и возвращающий душевное равновесие эффект.

Наверное, сработали и чисто человеческие особенности – забывать плохое, верить в хорошее, жить настоящим.

А жить, если честно, хотелось, хотя интеллект и напоминал – миссия практически окончена.

Ну и что? Альфа я или погулять вышел? Уйду тогда, когда сочту нужным. И приложу все силы, чтобы уйти человеком.

Пока же главная цель – вернуть нормальный облик, перестав походить на Кощея Бессмертного или (тьфу!) мумию Брюса.

Регрессия ли, усилия сознания – но процесс пошел по нарастающей, только успевай заправляться.

Вопрос подкрепления сил с особой остротой встал в самое «подходящее» время – в четыре часа утра. Проснувшись, ощущаю прямо-таки нечеловеческий аппетит. Слюна просто захлестывает при воспоминаниях о сытном и вкусном спецназовском сухом пайке. Да и в столовой… вот тот тазик рагу, с полубуханочкой свежеиспеченного хлеба… И салатик из огурчиков-помидорчиков… С лучком…

В желудке засосало совсем непереносимо. Посмотрев на сладко спящую (и опять в самом полезном для больного виде) Лару, решаюсь. В конце концов туалет вечером посетил сам, пусть и заботливо по дороге поддерживаемый Сергеем Дмитриевичем.

Но сначала…

Контролируемое сознанием пространство резко расширилось. Вот искорка моей любимой, в соседней комнате отдыхает ученый, спокойно спят Кемаль с Ахметом. Гм-м, не совсем спокойно. Легчайшим воздействием очищаю сон командира от тягостных, преломленных подсознанием воспоминаний. Мы победили, брат. И это навсегда.

Кто на контроле у системы тамбуров? Отлично.

Так, самую малость добавить спокойствия (и счастья) Ларисе. Можно идти.

Возвращение к норме ознаменовалось легкой головной болью. Только этого не хватало! Надо быть осторожнее. Вроде стихает. Пора!

Надев аккуратно сложенные на стуле трусы и футболку (Сергей Дмитриевич сторонник идеальных условий проведения «лечения». Кстати, а у него в роду немцев не было?), забрасываю за спину меч и, стараясь ступать потише, пошатываясь, выхожу. Хорошо, что коридор короткий. Ползу вдоль стеночки к выходу. Блин, если не поем – обратно не дойду. Финист, заразина, уловив мои желания, изощренно показывает картины древнерусских пиров. Все эти заставленные яствами столы, жарящееся на вертелах мясо, уплетающих вкуснятину дружинников… Это он якобы подбадривает так. Нет, чувство юмора – вещь хорошая. Даже для сказочного меча. Но должно быть хотя бы элементарное сочувствие.