честно за эти годы изменилось многое. Очень многое. Сам до конца не мог осознать всего произошедшего. Пять с половиной лет — огромный срок для любого существа или разумного. Жаль только что для меня это было всего несколько мгновений. Лишь находясь прямо сейчас и здесь, я смог осознать сколь много потерял и в то же время, сколь много приобрёл.
Малышня почти не сходила с моих рук, а их звонкий пронзительный смех то и дело звучал под сводами зала. Особенно старалась Лика, которая считалась самой младшей в семье. Она отказывалась перебираться в чужие объятия, а её искрящиеся от радости и веселья глаза сияли ярче самых драгоценных изумрудов, отчего у меня самого неосознанно образовывалась улыбка на губах, как и у большинства стариков поблизости. Видит Бездна, я никогда не думал, что рождение детей может так сильно повлиять или же поменять даже реанорца. По крайней мере, становится ясно почему отец изменился так кардинально после моего рождения и Занры.
А ещё я могу со стопроцентной уверенностью сказать, что мои дети будут одарёнными. Не знаю какими стихиями, но точно одарёнными. Об этом отчетливого твердили скопившееся магические потоки. Хотя, если судить по Вике, то моя дочь, как и её мать, скорее всего, окажется целительницей. Насмешка судьбы над таким реанорцем как я, не иначе.
К тому же сами Трубецкие вместе с Потёмкиными души не чаяли в своих внуках и правнуках. А мою дочь старик Михаил и светлый князь у меня отняли с боем, хотя у Михаила самого имелся родной внук чуть старше самой Лики на пару лет. Но, как бы то ни было, младший брат Алиши проводил всё своё свободное время с Гордеем, Матвеем, Фларасом, за которыми пытались угнаться Олег на пару с Юрием. Как и везде девочкам всегда уделяется чуточку больше внимания, особенно со стороны отцов и дедов.
Счастливый радостный смех и веселые разговоры ни о чем. Надо сказать, что никто из прибывших даже не подумал мне задавать вопросы, которые напрямую касались моего отсутствия и за это я был им благодарен. Правда, всё это меня ждёт впереди.
— Здравствуй, зять, — вдруг раздался сзади тихий баритон.
Именно в этот самый момент я остался в подобии некоего одиночества, ведь несколько секунд назад девчонки отправились спешно собирать детей, а за окнами уже начали сгущаться сумерки.
М-да. Кто бы мог подумать…
— И тебе привет, мальчишка, — хмыкнул расслабленно я, медленно оборачиваясь к юноше. — Всё еще также хочешь увести у меня Алишу?
После произнесенных слов парень мгновенно выпал из реальности и что ни на есть в самой нелепой манере смутился из-за инцидента в прошлом.
В общем и целом всё оказалось именно так, как я и рассчитывал ранее, когда позволил ему попасть в корпус. Сейчас передо мной стоял не тот мелкий и спесивый сопляк. Ныне передо мной находился двадцатилетний аристократ выдающегося телосложения и будущая гордость рода Потёмкиных. Да. Именно будущая. Феофана было не узнать. Об этом твердило многое. Выдержка, дисциплина и самоконтроль над силой тьмы.
— Не смешно. Нашел, что вспомнить, — растеряно пробурчал брат Прасковьи с некой обидой, продолжая краснеть, словно спелый помидор. — Я был глупым и несмышлёным сопляком. На тот момент я даже не понимал против кого иду. Да и сейчас… не очень понимаю. Я хоть и стал сильнее, но от тебя абсолютно не веет ни каплей силы, — с некой застенчивостью заключил парень. — Складывается ощущение, что стою рядом с самым обычным человеком или же призраком.
Магистр третьей степени. Вполне неплохо.
— Удивил, — фыркнул насмешливо я. — Стал сильнее говоришь? Тогда почему на Лизу и Анжелику кто-то посмел разинуть рот? — поддел я его, хотя прекрасно знал ответ.
— Я… я хотел! Я пытался! — тотчас выпалил сбивчиво парень, а затем с паническим взором начал искать расширившимися глазами девушек. — Но… но отец и сестра… они… они…
Хорошая реакция. То, что нужно.
— Расслабься. Я в курсе, — успокоил я разошедшегося Феофана. — Рассказывай уже, с чем пришел? Хватит юлить.
— Я скорбел на твоих похоронах, — вдруг честно признался Потёмкин. — Как и все остальные. Лишь позже я понял, каким идиотом был.
— Польщен таким заявлением, того и гляди сейчас разрыдаюсь — ухмыльнулся едко я. — Но сейчас я жив, а всё прочее в прошлом. Так что говори. Не ходи в округ да около.
— Я хочу… Я хочу стать столпом, — выдал как на духу Феофан, невольно сглатывая слюну от волнения. — Как ты! Но как бы я ни старался, у меня не выходит пробудить силу духа. Отец по секрету после случившегося на втором кольце мне сказал, что по силе ты сравним с государем, если не сильнее. Он также сказал, что с тобой отныне будет считаться даже династия Романовых, а если взять в учет ваши родственные связи и дружбу с его высочеством, то ты становишься одной из важнейших фигур в империи. Ты… ты можешь мне помочь? У меня осталось на пробуждение… год, возможно, полтора… — хрипло вопросил юноша с неким трепетом. — Дядя Вадим и дядь Леня говорили, что это тебе под силу. Тебе всё под силу!
Поцелуйте меня в зад все странники Астрала! Точнее выжившая странница Астрала! Ушам своим не верю! Дядя Вадим? Дядя Лёня? Всё под силу? Ох, видимо, мои уроки не пропали даром. Из сопляка сделали настоящего мужчину. Сейчас того и гляди и вправду расплачусь от умиления.
— Я много, чего могу, — со слабой улыбкой проговорил я. — Но сейчас меня интересует, как ты распорядишься своей силой?
— Я хочу защищать! — выдал пылко Потёмкин. — Защищать и оберегать! Чтобы Лизе и Анжелике ничего не угрожало! Чтобы никто не смел им угрожать… Чтобы…
Защищать и оберегать? Как это знакомо. Однако он не лжет. Так еще и сдал себя с потрохами. Лиза и Анжелика, значит. Вот так чудеса.
— Уймись! Нашелся тоже мне, защитник и оберег! — утихомирил я моментально Феофана, не дав тому договорить. На что парень тотчас смутился, потому как осознал, что сболтнул лишнего. — Я уже здесь и больше никуда не уйду. Так что о Лизе и Анжелике поговоришь со мной лет через пять, а то и шесть. Так и быть я дам тебе слово, что подумаю насчёт твоей кандидатуры, и если они сами согласятся на подобное, — добавил я, искоса поглядывая на приближающуюся жену. — А что касательно твоей просьбы, то приходи через пару-тройку недель. Сейчас я, как принято говорить, в отпуске, но обещаю тоже подумать.
— Ты… ты и вправду сможешь? — неверяще просипел юноша.
— Две-три недели, — повторил невозмутимо я, медленно поворачиваясь к супруге. — А теперь исчезни. Не мне мозоль глаза.
— Изумлена, — негромко проговорила Прасковья, целуя меня в щеку и с интересом взглянув на брата. — И вправду изумлена. Не ожидала от тебя такой прыти, Феофан. Но, дорогой, тебе пора, — тихо прошептала Куня, глазами указывая на выход из зала. — Князья и Ростислав уже заждались.
— Как дети?
— Если перед сном ты к ним заглянешь, то будут без ума от счастья, — с широкой улыбкой заметила супруга.
— Загляну, — кивнул быстро я с безграничной теплотой на душе, глядя ей в глаза. — Обязательно загляну.
— А мы в таком случае заглянем к тебе, — шепнула мне ухо с придыханием Прасковья, крепко сжимая моё плечо и впиваясь в него ноготками. — Так что не задерживайся. Надеюсь, ты не забыл о своём супружеском долге? За пять с половиной лет он увеличился, — прошептала возбужденно жена, а затем, быстро отстранившись, самой соблазнительной походкой зашагала прочь. — Многократно увеличился! До небывалых размеров…
— Куня, попроси Габриэля и Валери подождать меня в моём кабинете. Мне нужно с ними поговорить.
— Как скажешь, дорогой, — обворожительно улыбнулась мне она, загадочно подмигивая и продолжая всё также соблазнительно вилять своими выдающимися прелестями. — Как скажешь.
Что ж, впервые в жизни я буду выплачивать свои долги с такой охотой, но боюсь это лишь перед сном грядущим, сейчас есть более насущные дела.
* * *
— Живой, бесячий сын! — завёл старую шарманку Михаил, то ли в девятый, то ли в десятый раз под довольные улыбки собравшихся, а затем с удобством устроился на мягком кресле рядом с Потёмкиными. — Живой и здоровый! До сих пор поверить не могу!
Сучья кровь! Не передать словами, как мне льстило такое поведение.
Старик Трубецкой, светлый князь, два моих тестя и Ростислав. Вот и вся мужская компания. Феофан где-то пропадал с Лизой и Анжеликой, а весь женский контингент, если судить по доносящимся
