Из экипажа маркиз вышел в гораздо более благодушном настроении, чем садился в него, а стоило ему увидеть Доротею, входящую в бальный зал, как от уныния не осталось и следа.
Прогуливаясь по гостиным, Хейзелмер заметил леди Мерион, которая, сидя в укромном уголке, оживленно беседовала с леди Брессингтон. Маркиз остановился, чтобы сделать дамам комплимент по поводу их восхитительных новых toilette, за которым последовал привычный обмен любезностями.
Почувствовав приближение каких-то людей, он повернул голову, чтобы посмотреть, кто это, и перехватил отразившееся на лице леди Мерион раздраженное выражение. Причина была проста: к ним направлялись Герберт и Марджери, лорд и леди Дэрент.
Хейзелмер был представлен Герберту Дэренту много лет назад, когда тот впервые приехал в столицу. Герберт был на два года моложе маркиза, на голову ниже и не мог похвастаться хорошей осанкой, которую к тому же портил плохо скроенный фрак.
Не прошло и двух минут, как Хейзелмер в полной мере оценил решение леди Мерион взять внучек на свое попечение. Его пугала самая мысль о том, что Доротея и Сесилия, эти редкие жемчужины, дебютировали бы при поддержке нынешних лорда и леди Дэрент. Окинув Марджери Дэрент оценивающим взором, Хейзелмер решил, что она напрочь лишена и вкуса, и шарма, а ее суровые замечания о современных нравах в обществе, высказанные без поощрения со стороны кого-либо из присутствующих, и вовсе повергли его в ужас.
Леди Мерион была столь поражена появлением этой четы, что не могла вымолвить ни слова. Когда Герберт попытался вовлечь Хейзелмера в разговор о сельскохозяйственной продукции, она разгневалась еще больше. Слушая Герберта, который в действительности имел очень смутное представление о предмете беседы, но все же пытался поучать Хейзелмера, одного из крупнейших землевладельцев страны, хорошо разбирающегося в подобных вопросах, леди Мерион очень развеселилась и, поспешно раскрыв веер, спрятала лицо.
Она бросила сочувствующий взгляд на Хейзелмера, который ловко извинился за себя самого и леди Брессингтон, объяснив, что ее светлость желает отыскать свою дочь, а он обещал ей в этом помочь.
Уходя под руку с маркизом, Августа Брессингтон облегченно вздохнула:
— Благодарю вас, Марк. Если бы вы меня не спасли, я бы там надолго застряла. Бедняжка Гермиона! Что за ужасная парочка!
— Уж точно не самые популярные люди сезона, — согласился Хейзелмер.
— Как подумаю, что Герберт принадлежит к той же семье, что и очаровательные сестры Дэрент… — продолжала леди Брессингтон, забыв об интересе Хейзелмера к Доротее. Спохватившись, она покраснела и искоса посмотрела на маркиза снизу вверх, но он улыбался.
— О нет! Я почему-то уверен, что мать Герберта изменяла его отцу. Вам так не кажется?
Леди Брессингтон ахнула от неожиданности, но в следующую секунду тоже рассмеялась. Высвободив руку и отойдя от него на шаг, она велела ему идти по своим делам, добавив, что понимает теперь, почему все девушки от него без ума.
Заслышав доносящиеся из бального зала звуки «Роджера де Каверли»[18], Хейзелмер понял, что следующим танцем станет вальс перед ужином, и, с легкостью приняв свою отставку, отправился искать Доротею. Найти ее не составило труда — она кружилась в танце с Питерборо. Остановившись на мгновение, чтобы вслушаться в мелодию и определить, где окажется эта пара в момент завершения танца, Хейзелмер направился в ту сторону и стал ждать. Питерборо закружил Доротею, исполнив последнюю фигуру танца, и поставил ее на пол в нескольких шагах от того места, где стоял маркиз.
— Благодарю тебя, Герри, за то, что привел ко мне мисс Дэрент.
Питерборо резко развернулся, едва сдерживая рвущиеся с губ проклятия.
— Хейзелмер! — прорычат: он. — Мне следовало бы догадаться. — Видя, что маркиз берет Доротею за руку, он поинтересовался: — Полагаю, это ты пригласил ее на вальс перед ужином?
— Именно, — подтвердил Хейзелмер, поддразнивая приятеля.
Повернувшись к Доротее, лорд Питерборо произнес серьезным тоном:
— На вашем месте, мисс Дэрент, я не стал бы иметь ничего общего с Хейзелмером. Не знаю, предупреждал ли вас кто-нибудь, но молодым леди в его обществе находиться чрезвычайно опасно. Позвольте мне увести вас.
В ответ на его неловкую речь Доротея рассмеялась. Тут снова заговорил Хейзелмер, обращаясь к Питерборо:
— О, мисс Дэрент отлично известно, как я опасен, Герри.
При этом вопиющем замечании глаза Доротеи блеснули. Вскинув голову, девушка поймала на себе насмешливый взгляд маркиза.
— Но она предпочла не обращать внимания на мои опасные наклонности, — вкрадчивым тоном продолжил он. — Не так ли, мисс Дэрент?
Понимая, что отвечать на такой провокационный вопрос не следует, Доротея метнула в Хейзелмера гневный взгляд.
Улыбнувшись, маркиз повернулся к Питерборо и просто сказал:
— До свидания, Герри.
— Не беспокойся, я ухожу. Будьте осторожны, мисс Дэрент! — произнес тот безразличным голосом и, отвесив ей поклон, растворился в толпе.
Снова повернувшись к Доротее, Хейзелмер увидел, что она прикрывает лицо веером.
— А вы покраснели, мисс Дэрент. Интересно, это из-за жары в помещении, танца, замечаний Питерборо или меня самого?
Улыбнувшись, она негромко ответила:
— Думаю, из-за всего сразу.
— В таком случае, вместо того чтобы ждать начала следующего танца тут, почему бы нам не выйти на террасу, где мы сможем, по примеру других, насладиться вечерней прохладой?
Посмотрев в ту сторону, куда он указал, Доротея увидела распахнутые настежь французские окна, ведущие на террасу. Несколько пар прогуливались в лунном свете. У Доротеи имелись определенные опасения насчет того, чтобы идти туда с Хейзелмером, но ей и в самом деле было жарко, а ночной воздух манил прохладой.
Хейзелмер, угадавший ее мысли, принял решение за нее. Взяв девушку за руку, он повел ее на террасу. При виде строго распланированного сада, сказочно прекрасного в лунном сиянии, Доротея восхищенно ахнула. Несколько пар удалились в находящийся уровнем ниже цветник. Прогуливаясь по его дорожкам, они походили на волшебные неземные создания. Боясь разрушить очарование, Хейзелмер повел Доротею в дальнюю часть террасы. Он отлично помнил, что там, уровнем ниже бального зала, располагается оранжерея, пристроенная сбоку к дому так, что попасть в нее можно было только с террасы. Зная, что герцогиня Ричмонд — предусмотрительная хозяйка, маркиз решил, что оранжерея также будет открыта. Дойдя до конца террасы и повернув за угол, он понял, что не ошибся.
