Поймав маркиза на слове, что она может заказывать любые книги, какие ей понадобятся, Мелита написала в лондонский книжный магазин, чтобы ей прислали некоторые издания, которые, по ее мнению, могли заинтересовать Беттину.
Они говорили с ней об Индии, и Мелита прочитала в газете о выходе в свет новой книги об этой стране с цветными иллюстрациями.
Экзотическая Индия всегда интересовала девушку, и, раскрыв книгу, она так увлеклась, что не могла уже оторваться. Прошел час, а она все еще читала, с восторгом рассматривая яркие картинки. Она была уверена, что Беттине книга понравится не меньше.
«Пора ложиться», — подумала она.
В этот момент дверь тихо открылась, и Мелита с удивлением взглянула, кто бы это мог быть.
Но ее удивление тут же сменилось чувством ужаса, потому что это была не миссис Флауэр, как она предполагала, а Эсмонд Фаркер!
Он вошел в комнату своей обычной небрежной походкой, во фраке, с огромной сигарой во рту.
— Я пришел узнать, как вы поживаете после столь драматического испытания, моя милая юная леди, — сказал он.
— Со мной все в порядке, благодарю вас, — холодно ответила Мелита. — А теперь, пожалуйста, уходите.
— Если вы смущены своим видом, моя дорогая, то не волнуйтесь, — сказал он. — Позвольте мне заверить вас, что я нахожу вас обворожительной в ночном одеянии и с распущенными волосами. Я и не подозревал, что у вас такие роскошные волосы, — как ни в чем не бывало продолжал мистер Фаркер.
— Прошу вас, уходите, — повторяла Мелита.
Она подумала, что, быть может, ей удастся обойти его и пробраться к двери. Ей в голову пришла ужасная мысль, что, если она попытается ускользнуть, он может остановить ее, бесцеремонно применив силу.
Казалось, та же самая мысль посетила и его, потому что мистер Фаркер бросил сигару в стоявшую на столе вазу с ароматической смесью сухих цветочных лепестков.
— Вы прелестны! — воскликнул он. — Вы хорошеете с каждым разом, как я вижу вас, но, к сожалению, это так редко случается!
— Если вы не уйдете немедленно, — угрожающе сказала Мелита, — я закричу.
— Сомневаюсь, что кто-нибудь вас услышит, а если и услышат, как, вы думаете, они истолкуют эту сцену?
Не в силах говорить, Мелита только прижимала к груди книгу, которую только что читала, как щит от нападения.
— Они скажут, милочка, что хорошенькая гувернантка принимает гостей в ночной рубашке… И какие из этого можно сделать выводы? — издевательским тоном спросил он.
Ненавистный тип плотоядно усмехался, и Мелита просто не представляла себе, что ей делать.
Мистер Фаркер начал потихоньку приближаться к ней, как хищное животное к своей жертве, от которого ей не было спасения.
Мелита не могла шевельнуться, а когда она попыталась заговорить, голос изменил ей.
— Оставьте… меня, — выговорила она с трудом.
По его гнусной улыбке девушка понимала, что он наслаждается ее беспомощностью, и сознавала, что стоит ей сделать попытку бежать, как он схватит ее и не даст ей вырваться.
— Пожалуйста, — умоляла она, теряя надежду.
И в тот момент, когда Эсмонд Фаркер протянул к ней хищные руки, дверь распахнулась.
Все, о чем могла подумать Мелита, было: «Я спасена! Спасена в последнюю минуту!»
И только тогда она увидела, кто стоял в дверях классной комнаты. Это была вдовствующая маркиза.
Глава седьмая
В шелковом пеньюаре, пышно отделанном кружевами и лентами, маркиза походила на сошедшую с портрета королеву Елизавету I.
Пристальным взглядом подведенных глаз она мгновенно оценила все подробности разыгравшейся в классной комнате сцены.
Эсмонд Фаркер сразу же заговорил с присущей ему развязностью:
— Я зашел взглянуть на Беттину. Волновался, как она чувствует себя после этой неприятной истории.
С этими словами он направился к маркизе, но она не обратила на него никакого внимания.
Она не сводила гневного взгляда с Мелиты.
— Мне кажется, мисс Уолфорд, — сказала маркиза ледяным тоном, — что кто-то должен объяснить вам, насколько вы нарушили свой долг по отношению к моей внучке. Если бы вы смотрели за ней как следует, вы бы не выехали на прогулку без грума, и я считаю, что ответственность за случившееся целиком лежит на вас.
Мелита попыталась вставить слово в свое оправдание, но старая маркиза продолжала:
— Поэтому завтра утром, и как можно раньше, вы покинете Сэрл-Парк. Поскольку у вас, конечно, не хватит денег на дорогу, — добавила она презрительно, — мне придется снабдить вас соответствующей суммой, а также вручить вам ваше жалованье, которого вы не заслужили.
С этими словами маркиза подошла к столу и бросила на него конверт. Затем, не удостоив Мелиту взглядом, она повернулась и направилась к двери, бросив на ходу мистеру Фаркеру:
— Ступайте со мной, Эсмонд!
Как послушная собачонка, он не оглядываясь последовал за своей хозяйкой. Когда эта пара была уже в дверях, Мелита сделала шаг вперед, как будто желая их остановить.
Она хотела оправдаться, объяснить маркизе, что мистер Фаркер оказался в классной комнате по собственной инициативе, а не по ее приглашению. Но она понимала, что ее не станут слушать, что бесполезно пытаться умиротворить женщину, возненавидевшую ее с момента ее появления в доме.
Один тот факт, что маркиза имела при себе деньги, будучи явно осведомлена о намерениях мистера Фаркера, убедительно доказывал, что она воспользовалась возможностью избавиться от Мелиты.
«Мне нечего сказать в свою защиту… я ничего не могу поделать… Остается только уехать», — сказала она себе.
И только сейчас она со всей остротой ощутила, как ей не хочется уезжать. Ей хотелось остаться не только потому, что она полюбила Беттину, но и из-за ее чувства к маркизу.
«Как я могу уехать, — подумала она, — когда все так изменилось? Когда Беттина стала совсем другой и когда маркиз… доверяет мне?»
Она мучительно задавалась вопросом, может ли у него быть какое-то еще чувство к ней, кроме доверия, и с болью в сердце отвечала себе, что вряд ли.
Маркиз был добр к ней еще до похищения дочери, и сегодня он оказал ей такое внимание, что его нельзя объяснить простой вежливостью. Когда она дотронулась до его руки, ее сердце раскрыло ей свою тайну, но со стороны маркиза это был не более как естественный жест человека, желавшего успокоить девушку после пережитого испытания.
«Я люблю его, — подумала Мелита с отчаянием. — Если я уеду отсюда, я больше никогда его не увижу».
Она вошла к себе в спальню. Ей невольно пришло на память, как, впервые оказавшись в этом доме, она ненавидела его и стремилась поскорее уехать.
