Евангелие в этой рукописи излагается не как обычно, по главам, а в разбивку — по ежедневным чтениям, начиная с праздника пасхи. В начале каждого отрывка указан день недели, а также имя поминаемого в этот день святого.
Такие святцы, своеобразные календари, были и в других церковных книгах, а также в рукописных «изборниках» — избранных поучениях и полезных советах о том, что делать в «счастливые» и чего избегать в «черные» дни.
Одной из сложнейших календарных задач было вычисление пасхалий. Еще в 1136 году молодой дьякон новгородского Антониева монастыря Кирик написал наставление, «как ведать человеку числа всех лет».
В своем сочинении он поучал, как согласовать лунный календарь с солнечным годом, добавляя к каждому третьему году тринадцатый месяц.[45] Знал Кирик лунный и солнечный круги, а также великий круг, 532-летний цикл, и даже сам составил пасхалию на предстоявшие двадцать восемь лет. Снова этим вопросом церковнослужители особенно заинтересовались лишь через три с половиной столетия.
Обычно Русь получала пасхалию из Византии (Константинополя), но в 1453 году этот город захватили турки и Византийская империя была уничтожена. Возможно, что именно падение империи, просуществовавшей больше тысячи лет, и породило зловещие пророчества о грядущем конце света и страшном судном дне.
Последняя пасхалия, рассчитанная на тридцать два года, с 6968 до 7000 «от сотворения мира» (1460–1492), заканчивалась так: «Доселе уставиша отцы наши держати и паскалию, до лета седмотысящного. Неции же глаголят, что тогда будет второе пришествие господне».
Безвестный составитель пасхалии на свой лад истолковал суеверный слух о конце мира — светопреставлении, «назначенном» на 7000 год. Пришла пора составлять новую пасхалию, но стоит ли? Ведь неизвестно, будет ли вообще существовать мир после рокового года.
Вдобавок среди трудового люда стала распространяться весть о том, что перед концом мира царем станет бедняк, который раздаст все золото поровну, и нищие тогда будут, «как нынешние бояре». Разумеется, царю Ивану III, а также духовенству эта крамольная мечта пришлась совсем не по вкусу.
И руководители русской церкви резонно решили, что воля божья неведома и нет основания считать, что конец мира близок. Кроме того, кончится мир или нет, все равно солнечные и лунные круги «скончания не имать». Логики в этом мало, но так или иначе в сентябре 1491 года собор «русских святителей» решил составить новую пасхалию на двадцать лет, чтобы препятствовать «ложным толкам в народе о близкой кончине мира». Раз подготовляется пасхалия на несколько лет, значит, ясное дело, никакого светопреставления в близком будущем не предвидится.
Одновременно и архиепископ новгородский Геннадий поручил составить пасхалию на семьдесят лет, но рекомендовал пользоваться ею только в течение ближайшего двадцатилетия, «если бог благоволит еще миру стояти», — видно, Геннадий в своих пасхальных расчетах не был твердо уверен.
В Западной Европе тогда процветала астрология. Пророчествам ее верили не только короли, папы, их придворная челядь, но и образованные люди. И в первопечатных календарях почетное место отводилось астрологическим прорицаниям.
Православная церковь сурово осудила эти «бесовские прелести, ибо промыслом божиим, а не звездами и колесом счастья вся человеческая устрояется». Стоглавый собор в Москве (1551 год) причислил богомерзкие астрологические книги к отреченным, то есть запретил их под угрозой отлучения от церкви.[46] Даже немецкие календари, ввезенные в Россию, были преданы сожжению.
В 1491 году в тогдашней столице Польши — Кракове был напечатан древнеславянским шрифтом, кириллицей, Часослов — церковная книга с календарем-святцами, но в России еще долго пользовались рукописными календарями. Такой календарь, посвященный царю Алексею Михайловичу, был в 1670 году переведен с польского языка и назывался «годовый разпись, или месячило». В нем кроме календарных сведений были уже «Изложение знамян» — астрологические пророчества. С тех пор эти суеверия надолго, чуть ли не до самой революции, нашли себе пристанище во многих русских календарях.
С 1492 года новый год на Руси уже повсеместно стали справлять по церковному календарю — 1 сентября. Весело отмечали новолетие в городах и селениях: играми и другими развлечениями, песнями, плясками, хороводами.
В деревнях, кроме того, в начале сентября проводился особый, женский праздник, предвещавший начало домашних «рукоделий» — расчесывания льна, прядения, плетения кружев и других осенних работ. В первую половину сентября, получившую название «бабьего лета», девушки загадывали о женихах, собирались на посиделки, устраивали хороводы.
Особыми торжествами отмечалось новолетие в Москве. В полночь 31 августа пушечный выстрел и колокольные перезвоны возвещали наступление нового года. В 9 часов утра открывались ворота в златоглавый Кремль, шумной толпой вливался туда «простой» народ и служивые люди разного чина и звания. После молитвы все спешили на широкую Ивановскую площадь, украшенную самым высоким зданием столицы — колокольней Ивана Великого.
На паперти Архангельского собора свершалось «действо многолетнего здравия», то есть патриарх всея Руси провозглашал «во всю Ивановскую» здоровье на многие годы царю, а все присутствовавшие на площади должны были, низко, до земли, кланяясь, выражать этим свою преданность царю и церкви.
По старинному обычаю и царь Петр I встречал 1 сентября новый, 7208, год. Торжественно маршировала гвардия в синих мундирах с красными обшлагами и в высоких сапогах-ботфортах. Царь поздравлял гостей с новолетием, оделяя их яблоками.
И вдруг, совсем неожиданно, 15 декабря глашатаи под барабанный бой объявили новый царский указ: «Впредь лета счислять» не с 1 сентября, а с 1 января и не «от создания мира», а от рождества Христова.
Желая привлечь народ к новому обычаю, Петр распорядился у домов «перед воротами учинить некоторые украшения из древ и ветвей сосновых, еловых и можжевеловых, а людям скудным (то есть бедным) хотя бы по ветви поставить… В знак веселия друг друга поздравлять с Новым годом и учинить сие, как на Красной площади огненные потехи зажгут и стрельба будет».
Утром 1 января 1700 года на Красной площади сам царь командовал военным парадом, который закончился громовой пушечной пальбой из двухсот орудий.
У Кремлевского дворца было устроено «угощение для народа» — между бочками и чанами с пивом громоздились горы калачей.
А лишь только стемнело, снова загрохотали ружейные и пушечные салюты, царь пустил первую ракету, а затем начались «огненные потехи», и московские улицы озарились многоцветными огнями фейерверка.
Вечером в Кремлевском дворце был устроен бал для гостей, а их жен и дочерей потчевала на своей половине царица. С тех пор женщинам, раньше жившим в затворничестве, был открыт доступ в мужское общество на так называемые ассамблеи. По царскому указу было разрешено «женскому полу в честном обхождении с людьми иметь совершенную свободу и замужним женам и девицам ходить не закрываясь на свадьбы, пиршества и всякие публичные увеселения».
Новогодние празднества продолжались шесть дней и надолго запомнились москвичам. Но духовенство, бояре и прочие приверженцы старины, «ревнители древлего благочестия» встретили реформу с затаенной враждой. Они втихомолку роптали против «переворота счета годам» как вредного соблазна, навеянного лукавым. Православная церковь продолжала считать и до сих пор считает началом года 1 сентября.
Народ постепенно привык к календарной реформе — немало помогли этому новые календари-месяцесловы, которые стали издаваться с 1702 года.[47]
В 1708 году русские типографии заменили неудобную древнеславянскую кириллицу простым, «гражданским» шрифтом, почти таким же, как нынешний. Одной из первых книг, напечатанных новым шрифтом, был «календарь, или месяцеслов, христианский по старому штилю, или исчислению» на 28 страницах.
Чего только не было в этом месяцеслове! Прежде всего лунные фазы и «знаки дней седмичных», таблицы месячные с названиями дней, числами и предсказаниями погоды, затем — небольшие статейки о разных разностях: о затмениях и временах года, о войне и мире, о плодоносии и недородии в сельском хозяйстве, о здравии и болезнях.
С 1709 года начал печататься календарь, составленный типографом-«библиотекарем»[48] Василием Куприяновым на шести листах «под надзрением его превосходительства Генерала Лейтенанта Iакова Вилимовича Брюса». С тех пор он издавался множество раз под названием «Брюсова» и полюбился читателям; еще бы, там было много полезных сведений и практических советов: о сроках сельскохозяйственных работ, предсказания погоды, урожая или недорода, о болезнях, их лечении и тому подобная всякая всячина.
