- Эй! – воскликнула Гейл у нее прямо над ухом, и Оден вздрогнула. – Ты куда запропастилась?
- Что? А, я разговаривала с Хейз.
- О, таинственная женщина… И где она?
- Она только что ушла, - Оден старалась говорить беззаботно. – Она явно не любит скоплений народа.
Гейл вскинула бровь, но настаивать не стала.
- Я слышала, мы с тобой будем соседями по комнате сегодня ночью. Я только что звонила миссис Ти, и она сказала, что смогла выгулять Шейлока аж до тротуара. И если он не сделал свои дела там, - сказала она, - то придется ему и дальше терпеть.
Оден рассмеялась. – Ох, бедняжка Шейл.
- Он выживет, - Гейл понизила голос. – А здесь может быть занятно. Я сказала Лиз и Тэйн, что они могут подняться к нам после вечеринки, и мы… побеседуем.
- Ты шутишь!
- Ты сердишься?
- Нет, - со вздохом ответила Оден. – Нам с Лиз есть о чем поговорить. Если уж мы здесь застряли, то заодно можем и поработать.
- Хи-хи, - усмехнулась Гейл. – Вообще-то я не работу имела в виду.
- И на кого из них ты положила глаз? – добродушно спросила Оден.
- Я подумала, что предоставлю право первого выбора тебе.
Оден вспыхнула.
- Гейл. Господи. Я не… Я имею в виду… Я не.. Я же работаю с этими женщинами!
Гейл вскинула голову.
- Вообще-то, с Тэйн ты не работаешь. И ты еще не работаешь с Лиз официально. И мы тут просто развлекаемся.
- Нет, - Оден поняла, что ее ответ прозвучал резче, чем она хотела. Она заставила себя улыбнуться. – Я тебе в этом вопросе не конкурент. А ты давай.
- Послушай, Од, - мягко сказала Гейл. – Я просто дразнюсь. Они прекрасные женщины. Все ограничится простым разговором, я обещаю.
Оден взяла Гейл за руку.
- Солнышко, мы все совершеннолетние. И если ты решишь провести немного времени наедине с одной из них, то у нас же номер люкс. Так что вперед и с песней.
- Я бы никогда не поставила тебя в неловкое положение…
- Ох, прекрати рассусоливать! В конце концов, я девственница, но не монахиня!
Гейл расхохоталась и обняла ее за талию.
- Тогда пойдем, отыщем этих гуляк.
ГЛАВА 11
Хейз вышла из своего номера. На ней все еще были надеты белая рубашка и черные брюки, в которых она была на вечеринке. В номере было неприятно жарко, несмотря на то, что термостат управления батареями был выставлен на минимальную температуру. Хейз оставила свой пиджак на большой кровати в спальне. Она потянула дверь, проверяя, закрыла ли ее, и тут ниже по коридору раздались голоса, и она машинально посмотрела в их сторону.
Там стояли Оден и симпатичная женщина в смокинге в сопровождении Лиз и Тэйн. Спутница Оден только что отперла дверь углового люкса и со смехом комментировала окружающую роскошь. Хейз не издала ни звука, но Оден почему-то повернулась к ней, и их глаза встретились.
Заинтересовавшись заминкой Оден, Тэйн посмотрела в ту же сторону, увидела стоявшую там Хейз и одарила ее залихватской улыбкой. Хейз кивнула и пошла прочь. Она не знала, что Оден смотрела ей вслед, пока она не скрылась в лифте.
Тайная страсть – эпизод пятый
Она явилась мне из темноты, силуэт в лунном свете, такой же эфемерный, как сон. Но в эту ночь она больше не была всего лишь отражением тоски, которое развеивается, едва приходит пробуждение. Она была живой и настоящей, и я чувствовала ее тепло так близко… чувствовала всей кожей. Вместе мы смотрели, как мир распадается на искорки звездного света, отраженного от падающих хлопьев снега.
Снаружи ночь была белой, без единого пятнышка, нетронутой ни разочарованием, ни потерями. А внутри - она стояла рядом со мной, и я больше не могла вспомнить, почему я отчаивалась – моя кожа ожила, мое сердце переполнилось, мой разум забыл обо всем, кроме ощущения того, что она рядом. Если бы я была в состоянии думать, я бы поняла, что я больше ни о чем не думаю вообще. Потому что везде была только она.
Когда она повернулась лицом к заснеженному пространству – само совершенство в сиянии потустороннего света, струившегося в притихшую комнату – я встала у нее за спиной и кончиками пальцев коснулась ее обнаженного плеча, ее бледного плеча над краешком темного платья. Сила, бьющаяся под гладкой кожей, ошеломила меня. Все в ней было таким живым. Энергия устремилась по моим пальцам, переполняя меня. На короткий миг я забоялась, что могу каким-то образом похитить ее жизнь, и еще сильнее испугалась того, что может быть, именно этого я и хотела. Она была всем, чем не была я, а самое главное – она была живой.
Но когда она обернулась, и я увидела ее глаза, я поняла, что ничто не сможет убавить того, что жило в ее душе. А вот она могла легко вызвать к жизни то, что я так давно и прочно схоронила в себе. У меня не было слов, но, кажется, ей они были и не нужны. Она просто ждала. В ее глазах оживали вопросы, но она их не задавала. Я слышала, как эти вопросы сотрясают тишину. Но она позволила мне не отвечать. Такое доверие – это дар превыше права чувствовать, превыше права дышать, превыше права существовать. Она предложила мне что-то вроде бессмертия, и я так отчаянно жаждала его. Но я не могла брать без того, чтобы отдавать, а чтобы отдавать, мне нужно было признаться.
Я опустила голову, сама того не понимая, пока наши губы почти не соприкоснулись. Я уже ощущала ее в воздухе между нами. Мне до боли хотелось сжать ее в объятиях. Но если я расскажу, она будет знать. А если она будет знать, все изменится.
Иногда за честность приходится расплачиваться потерей. И я скорее бы согласилась желать и не обладать, чем обнять ее на короткий миг лишь для того, чтобы утратить навеки, прежде чем сделаю следующий вдох.
Хейз отвернулась от монитора, не желая перечитывать то, что она только что написала. Это был тот случай, когда грамматика и синтаксис были излишними. Речь шла о ее сердце. Она на автомате скопировала абзацы в пустое поле электронной почты и послала файл на собственный адрес, а потом закрыла файл, не сохраняя его на жестком диске. Она запустила обе руки в волосы, закрыла лицо ладонями и тяжело задышала. В голове билась боль, живот свело от желания, столь чуждого ей, а поверх всего тяжело плескалась ярость. Ну почему сейчас?!
