— Катаются на коньках? — переспросила Кейт, и ее глаза заблестели от восторга. — Вот теперь я сержусь, что вы мне этого не показали. Я давно мечтала научиться кататься на коньках.
— Мисс Бержерон, вы хотите сказать, что никогда не катались на льду?
Она засмеялась.
— Никогда!
— Это просто трагедия.
Карета свернула направо; слева от кареты было темно, и Грейсон предположил, что они проезжают Грин-парк. Скоро Кейт будет дома. Но когда он повернул голову, чтобы снова посмотреть на нее, то невольно затаил дыхание. Она смотрела на него так, что у него участился пульс. Это был взгляд женщины, о котором мечтают все мужчины, — взгляд затаенного желания. Грейсон не заговорил, но дерзко позволил своему взгляду пройтись по ее фигуре, задерживаясь временами то на одной, то на другой детали, остановился на вышитых туфельках, после чего снова сосредоточил внимание на ее шее, губах и глазах.
Карета остановилась. Грейсон догадался, что они подъехали к ее дому, и трижды постучал по потолку, тем самым давая знать, что пока не нужно их тревожить.
— Мы доехали до вашего дома, — просто сказал он. Она кивнула. Но продолжала смотреть на его рот. Грейсон подался вперед.
— Кейт… Я прошу прощения за то, что сегодня произошло.
Она тихонько вздохнула.
— Пожалуйста, не надо извинений. Я хорошо знаю, на какой ступеньке стою.
— Не все представители света столь же грубы, как кое-кто из тех, с кем вы столкнулись сегодня.
Она с сомнением улыбнулась.
— Никто не осмелится относиться к вам плохо.
Она хотела сказать, что он состоятельный герцог, имеющий власть и влияние, и никто не дерзнет обращаться с ним кое-как. Именно по этой причине принц избрал его для того, чтобы он сопровождал Кейт. Никто не попытается украсть его любовницу. Правда, принц не посчитал нужным учесть, что у него есть любовница, которая в последнее время оказалась заброшенной.
— Мы завершили наш выезд, — сказал он, испытывая, к своему удивлению, разочарование от этого заявления.
Кейт выглянула в окно.
— Я полагаю, мы немножко наделали шума?
— Да. — Он смотрел на нее, пытаясь прочесть ее мысли. Но о чем бы Кейт ни думала, она не выказывала своих чувств. Она улыбнулась своей милой, очаровательной улыбкой, которая появлялась у нее столь легко и непринужденно. Возможно, она испытывала облегчение от того, что их официальные отношения завершились.
— Я поговорю с Джорджем от нашего имени и справлюсь у него, удовлетворен ли он… вот этим, — сказал Грейсон, неловким жестом показывая на них обоих.
— Да, — согласилась она. — Представляю, насколько вы желаете вернуться к вашему привычному образу жизни. Я хочу, чтобы вы знали: я очень благодарна вам за ту доброту, которую вы сегодня продемонстрировали по отношению ко мне.
Доброта. Он не был слишком уж добр к Кейт.
Очевидно, больше сказать было нечего. Она улыбнулась и двинулась вперед, а Грейсон стукнул один раз по потолку, давая знать, что следует открыть дверь.
— Есть еще кое-что, если вы позволите мне проявить дерзость, — пробормотала Кейт.
— Да?
Она опустила взгляд.
— Это как-то неловко, но я хотела бы спросить, могу ли получить свой выигрыш, — сказала она, устремляя на него взгляд своих зеленых глаз.
Это было вовсе не то, на что надеялся Грейсон. Он надеялся, она скажет, что не готова к тому, чтобы их общение закончилось, потому что он и сам не был к этому готов. Но он совсем забыл про те монеты, которые она выиграла, и мгновенно полез в кошелек.
— Эти монеты помогут моим бедным друзьям, — как бы извиняясь, пояснила она.
Он не знал, что она имеет в виду, да его это и не интересовало. Он молча достал монеты. Кейт открыла ридикюль, и Грейсон опустил туда монеты. Когда она закрыла ридикюль, Грейсон поймал ее руку.
В этот момент дверь распахнулась, и появился лакей, чтобы приладить лесенку. Грейсон почувствовал себя несколько смущенным, что было для него весьма нехарактерно. Он бросил на лакея суровый взгляд, и тот мгновенно закрыл дверь.
— Кейт, — тихо проговорил Грейсон, снова устремив взгляд на девушку, — я хотел сказать, что мне было чрезвычайно приятно сопровождать вас… несмотря на мои первоначальные недобрые предчувствия.
Она тихонько засмеялась.
— А мне доставляло удовольствие, что вы сопровождали меня, несмотря и на мои первоначальные предчувствия, — сказала она и наклонилась к нему ближе. — Вы не такой, как другие, Грейсон, — шепотом добавила она. — Но я сохраню этот ваш секрет.
Оттого, что она назвала его по имени, он ощутил дрожь в теле и криво улыбнулся:
— Боюсь, что я такой же, как они, просто, возможно, сейчас немного в меньшей степени.
Улыбка Кейт стала шире. Она попыталась убрать свою руку, но он удержал ее. Кейт посмотрела на него скептически.
— Ваш бедный лакей замерзнет до смерти.
Грейсон не мог сейчас думать о лакее. Он не мог думать ни о чем, кроме Кейт, зачарованный ароматом ее духов, блеском ее зеленых глаз. Он нагнулся настолько близко, что почти коснулся ее.
— Не уходите, — пробормотал он. — Ночь еще только началась.
Она повернула голову, и ее рот оказался на расстоянии дюйма от его рта. Ее губы слегка приоткрылись; она хотела, чтобы он поцеловал ее, Грейсон это чувствовал. Он дотронулся пальцем до ее щеки. Кожа у нее была гладкая и теплая, зеленые глаза блестели и смотрели на него. Грейсон провел рукой до впадинки под горлом и двинулся ниже. Кейт слегка вздрогнула, но не пошевелилась. Он ощутил ее теплое дыхание на своих губах, когда его ладонь соскользнула с жемчужного ожерелья к декольте.
Грейсон слышал, что ее сердце билось так же сильно, как и его. Он провел рукой вниз, к выпуклости груди, и Кейт медленно, с шумом втянула в себя воздух. Ей стало жарко под его рукой, она придвинулась ближе.
У Грейсона заклокотала кровь. Когда Кейт закрыла глаза, он не смог сдержаться и прикоснулся губами к ее губам. Сердце на секунду, остановил ось. Он попробовал ее губы на вкус, его язык проник в глубину, а рука легла на грудь.
Кейт издала стон удовольствия. Грейсон толкнул ее на диванные подушки и подвинулся вместе с ней. Лорд Грейсон был полностью околдован ее поцелуем, сладостным вкусом ее рта и языка, ее телом, которое прижималось к нему.
Его тело набухало и клокотало от страсти, он был на грани того, чтобы овладеть ею немедленно. Но это было безумием, это было опасно, это могло испортить его отношения с принцем. И, тем не менее, Грейсон сунул руку под лиф. Ее груди были тугие, кожа — теплой и ароматной. Страсть, бурлившая в теле Грейсона, стерла все разумные мысли. Ее руки блуждали в его волосах, падали ему на плечи. Она провела ладонями по его спине до самых бедер, в то время как Грейсон целовал ей шею.
