и твоих теней.
Он повернулся к Великому Логофету:
-Ну, как Василий, тебе это нравится? Ты вообще хоть чего-нибудь ожидал от моей задумки.
Толстый потный мужчина встал, низко поклонился Василевсу и сказал:
-Ты как всегда оказался прав Величайший, признаю свою ошибку.
Комнин задумчиво крутил толстую грифельную палочку в руке:
-Может, мне заменить тебя Василий, Константин гораздо лучше тебя справляется с делами?
Я решил вступиться за своего коллегу.
-Василевс, разреши, я скажу слово в защиту логофета Василия.
Такого выражения на лице Василевса я еще не видел, он смотрел на меня так, как в наше время смотрели бы на инопланетянина, только, что спустившегося с небес в тарелке. Похожее выражение было на лице и у Василия.
-Ну, давай говори, а мы послушаем.
-Басилевс, это решение очень неразумно. Когда ты посылаешь меня, решить проблемы войны, другими путями, чем просто сражение, я это делаю, потому, что я воин, и знаю, что и как надо сделать. Где отыскать, то необходимое звено, после изъятия, которого у врага все рассыплется. А что будет, если я займу место Великого Логофета, я не знаю во дворце никого, у меня нет ни связей, ни знакомств, ни своих шпионов, среди слуг и знати. Мне просто не выполнить свои обязанности защитить тебя и твою семью. Я готов помогать логофету Василию, если это будет необходимо, но выполнять его работу не смогу еще долго.
-Моя речь была выслушана в молчании, после небольшой паузы Василевс с ехидцей произнес:
-Однако ты хорошо понимаешь обязанности Великого Логофета, хотя, как говоришь, никогда им не был.
-Василевс, это несложно понять, что надо делать, проблемы будут возникать во время выполнения этих решений.
-А что скажет логофет?- обратился Комнин к Василию.
Тот, по-прежнему глядя на меня удивленными глазами, сказал:
- Ты очень странный человек Константин, или ты такой на самом деле, или ты так хитер, что я даже не могу понять, в чем твоя хитрость. Хорошо, я согласен, чтобы ты, когда не занимаешься выполнением желаний Василевса, мог помогать мне в работе. Ты сам понимаешь, что у меня много проблем и много помощников, но я согласен иметь еще одного. Надеюсь, что года тебе хватит, чтобы хотя бы немного войти в курс дела и действительно, немного разгрузить меня, взяв руководство отдельными вопросами.
Мы договорились с ним вновь увидеться, и Василий ушел.
Веселость Комнина сняло, как рукой, он опять был серьезен и сосредоточен.
-Действительно,-сказал он, - ты странный тип, любой на твоем месте с удовольствием бы наблюдал, как я высказываю плохое мнение про его соперника в работе.
А ты ухитрился, не сказав ни слова похвалы, одобрить работу Василия.
Я то добивался совсем другого, но ты меня переиграл.
-Василевс, я понимаю причины, по которым ты бы хотел, чтобы мы следили друг за другом, а не занимались общими делами, но это контрпродуктивно, будет гораздо лучше, если мы вместе будет решать те проблемы, которые ты поставишь перед нами.
Я понимаю, что говорить тебе, что я никогда не предам тебя, просто глупо, хотя это действительно так. Все равно ни один умный человек этим словам никакого значения не придаст, а будет верить только поступкам. Но может просто довериться здравому смыслу, мне нет причин делать это, меня вполне устраивает мое положение.
-Понимаешь Константин,- задумчиво сказал Комнин,- как ни странно я верю тебе, но подумай, ты со своими тенями вскоре станешь очень сильным фактором во дворце. Ведь эти тени воспитывались тобой и слушаются только тебя. Я немолод, и могу в любой момент умереть, а мне хочется, чтобы мой сын стал Василевсом после меня. А ведь перед ним у тебя никаких обязательств нет, и если ты захочешь, то утопишь дворец в крови, и сам будешь править Империей, ты очень сильный и амбициозный человек, чтобы ты не говорил. Так, что подумай, что тебе надо сделать, чтобы мысли о твоей предполагаемой будущей измене меня не тревожили.
Владимир Всеволодович смотрел из окна своего терема на Днепр. Холодный осенний ветер рябил воду, и даже с окна были видны барашки волн. Со двора доносился гомон дворни, занимающейся будничными делами. А ему делать ничего не хотелось. Этим летом его война не удалась, он напрасно старался убедить себя, что делал все правильно. Ведь, если бы удалось посадить на трон в Царьграде своего зятя, это был бы предел его мечтаний, от возможных перспектив захватывало дух. Но, увы, Комнин переиграл его, и теперь голова глупого Диогена торчит на пике на крепостной стене Константинополя, напоминая всем, как опасно дразнить Василевсов. А его дочь, уже видевшая себя Императрицей ромеев
