Читаем без скачивания История Энн Ширли. Книга 2 - Монтгомери Люси Мод

— Да, я очень рассчитываю на эту работу. Мне тогда будет легче в следующем учебном году.

— Только чересчур не переутомляйся, — продолжала Энн, не совсем отдавая себе отчет в том, что говорит. Хоть бы Фил вышла из дому! — Ты так много работал этой зимой. Правда, чудный вечер? Знаешь, я сегодня нашла под той корявой ивой белые фиалки. У меня было такое чувство, будто я нашла золотой самородок.

— Тебе вечно попадаются золотые самородки, — тоже рассеянно отозвался Джильберт.

— Пойдем поглядим, нет ли там еще, — поспешно предложила Энн. — Я позову Фил и…

— Нет, Энн, не надо звать Фил, и фиалки мы тоже не будем искать, — тихо сказал Джильберт, взял ее руки в свои и сжал так крепко, что она не могла вырваться. — Я должен тебе кое-что сказать.

— Не надо, Джильберт, не говори, — взмолилась Энн. — Пожалуйста, не надо!

— Нет, я должен. Больше так продолжаться не может. Энн, я люблю тебя. Ты это знаешь. Я тебя очень люблю. Пообещай мне, что когда-нибудь станешь моей женой.

— Нет, не могу, — несчастным голосом прошептала Энн. — Ну зачем ты все испортил, Джильберт?

— Неужели ты меня совсем не любишь? — спросил Джильберт после долгой мучительной паузы, во время которой Энн не осмелилась посмотреть ему в лицо.

— Нет, так я тебя не люблю. Я очень люблю тебя как друга. Но я не влюблена в тебя, Джильберт.

— И ты мне даже не оставляешь надежды, что когда-нибудь…

— Нет! — с отчаянием воскликнула Энн. — Так я тебя никогда не полюблю, Джильберт. И не говори мне больше об этом ни слова.

Опять наступила пауза, такая долгая и тяжелая, что Энн не выдержала и взглянула на Джильберта. Он был бледен как мел, в глазах застыла боль… Энн вздрогнула и отвела взгляд. Ничего романтического в этом не было. Неужели так всегда происходит — либо отвергнутый поклонник смехотворен, либо… на него страшно смотреть?

— Ты любишь другого? — наконец спросил он.

— Нет-нет, — торопливо отозвалась Энн. — Я никого так не люблю. Ты мне нравишься больше всех на свете, Джильберт. Я надеюсь, что мы останемся друзьями.

Джильберт горько усмехнулся:

— Друзьями! Нет, дружба меня не удовлетворит, Энн. Мне нужна твоя любовь — а ты говоришь, что этого я не дождусь никогда.

— Прости меня, Джильберт.

Больше Энн ничего не могла ему сказать. Куда подевались все мягкие и добросердечные слова, которыми она в воображении утешала отвергнутых поклонников?

Джильберт выпустил ее руки:

— Ты не виновата, Энн. Бывали минуты, когда мне казалось, что ты тоже меня любишь. Я просто себя обманывал — вот и все. Прощай, Энн…

Энн кое-как доплелась до своей комнаты, села в кресло у окна, откуда ей были видны сосны, и горько разрыдалась. Она потеряла что-то бесконечно дорогое — дружбу Джильберта. Ну почему, почему так случилось?

— Что с тобой, дорогая? — спросила Фил, заходя в полутемную комнату.

Энн не ответила. Сейчас ей вовсе не хотелось разговаривать с Фил.

— Уж не отказала ли ты Джильберту Блайту? Ну и дура же ты, Энн Ширли!

— Что глупого в том, что я отказала человеку, которого не люблю? — раздраженно спросила Энн.

— Ты просто не знаешь, что такое любовь. Придумала себе какое-то неземное чувство и воображаешь, что и в жизни так будет. Ну вот, ты все жаловалась, что я разговариваю несерьезно, — пожалуйста, сейчас я говорю серьезно. Даже удивляюсь, как это у меня получилось.

— Фил, — умоляюще попросила Энн, — пожалуйста, уйди и дай мне побыть одной. Вся моя жизнь рассыпалась. Мне надо ее как-то склеить.

— Без Джильберта? — уходя, спросила Фил. Жизнь, в которой нет Джильберта! У Энн тоскливо сжалось сердце. Как ей будет его не хватать! Но он сам во всем виноват — испортил их прекрасную дружбу. Теперь Энн придется научиться жить без него.

Глава девятнадцатая РОЗЫ ВЧЕРАШНЕГО ДНЯ

Энн с удовольствием провела две недели в Болингброке, хотя при каждой мысли о Джильберте ей становилось горько и неуютно. Но думать о нем было некогда. Маунт-холл, красивый старый дом, где жило семейство Гордонов, был вечно полон друзей Филиппы обоих полов. Энн не успевала опомниться от бесконечных танцев, пикников, прогулок на лошадях и катаний на лодках. Алек и Алонсо были непременными участниками всех этих мероприятий, и Энн не могла понять, есть ли у них какие-нибудь серьезные занятия — или их главным делом является погоня за неуловимой Фил? Оба они были приятные в обращении, красивые и видные молодые люди, но Энн категорически отказывалась выразить мнение о том, кто из них лучше.

— А я-то рассчитывала, что ты поможешь мне выбрать, за кого выходить замуж! — жаловалась Фил.

— Нет уж, решай сама. Когда речь идет о других, у тебя нет никаких сомнений, кто за кого должен выходить замуж, — съязвила Энн.

— Ну, это совсем другое дело.

Но самым приятным воспоминанием, которое осталось у Энн от посещения Болингброка, была поездка в тот район города, где она родилась. На захолустной улочке они отыскали маленький желтый домик, о котором она столько мечтала в детстве. Когда они с Фил вошли в калитку, Энн замерла, глядя на домик восхищенным взглядом.

— Почти таким я его себе и представляла, — прошептала она. — Правда, под окном нет жимолости, но у калитки действительно растет куст сирени… и на окнах муслиновые занавески. Я очень рада, что он по-прежнему покрашен в желтый цвет.

Тут дверь открылась и на крыльцо вышла высокая худая женщина.

— Да, Ширли жили здесь двадцать лет назад, — сообщила она. — Они снимали этот дом. Я их хорошо помню. Они оба умерли от лихорадки, почти в один день. Очень было их жалко! Остался маленький ребенок — такая тощенькая болезненная девочка. Ее приютил старый Томас с женой — хотя у них своих было семеро по лавкам. Наверное, она давно уже умерла.

— Я не умерла, — широко улыбнулась Энн. — Я и есть та самая девочка.

— Неужели? Как же ты выросла! — воскликнула хозяйка, словно удивляясь, что Энн не осталась младенцем. — А ведь и правда ты очень похожа на своего отца. Он тоже был рыжий. Но глаза и рот у тебя как у матери. Такая была славная женщина. Моя дочь училась у нее в классе и просто обожала ее. Супругов похоронили вместе, и попечители школы поставили за свой счет памятник. Может, зайдете в дом?