Читаем без скачивания Серая скала - Николай Автократов

Так шли мы очень медленно и очень долго. Странное чувство постепенно овладело мной. Страх исчез, но мне стало чудиться, что окружающее нереально, что все происходит не в действительности, а во сне или в бреду. Мысли мои оторвались от происходящего и блуждали в воспоминаниях далекого детства. Я не думал ни про незнакомца, ни про опасность, ни про майора, хотя в точности следовал его указаниям. Очнулся я, когда буквально наткнулся на его спину.

Лес поредел, отчего кругом посветлело. Слева виднелся невысокий каменистый холм, поросший мелколесьем, справа — овраг, заваленный валунами. Тропинка круто сворачивала туда и терялась среди кустов и камней.

— Опасное место, — прошептал я.

— Да. Удобное для засады. Только я не про то... Здесь огонек как будто виднеется. Смотрите, Сережа. Вон там, наверху...

Я стал вглядываться. И точно: в темноте среди веток и стволов слабо мерцало светлое пятнышко. Оно то заслонялось, то вновь открывалось колеблющимися деревьями.

— Надо узнать, что там такое, — сказал майор.

Мы долго прислушивались, по ничего, кроме шума ветра да скрипа стволов, не услышали. Тогда мы пошли вверх по косогору на огонек.

Свет исходил из оконца маленького домика. Стены его, кое-как сложенные из дикого камня, полуразвалившаяся черепичная крыша, поросшая травой, и остатки плетня отчетливо обрисовывались на фоне леса.

— Обойдите слева, — шепнул майор, — а я обойду справа. Да осторожнее... Не показывайтесь в освещенной полосе.

Тихонько пробираясь от куста к кусту и от дерева к дереву, я приближался по спирали к домику. Недалеко от него, на маленькой полянке, я наткнулся на кучу земли. Рядом чернела свежевырытая яма длиной метра в два. Что это могло быть? Траншея ли, начатая постройкой, или волчья яма, или же место выкопанного клада, или, наконец, заготовленная могила? И пустая ли она? Я подполз к ее краю и стал бросать камешки. Яма была глубиной около метра и пустая. Это было слышно по звуку.

— Сережа, идите сюда! — сказал майор довольно громко.

Я подошел.

Он стоял возле открытой низенькой двери домика с фонариком в руке. В полутьме я увидел па его лице несвойственное ему возбуждение.

— Что там такое?

— Идите посмотрите сами.

Нагнувшись, я вошел в маленькие сенцы. Пустая кадка для воды и деревянный ковш — в одном углу, веник и лопата со следами свежей земли — в другом. На скамейке чугунок с вареной картошкой. Раскрытая дверь вела в горницу побольше. Я переступил порог. Маленькая керосиновая лампа с закопченным стеклом, стоящая на полочке, тускло освещала комнату. Посреди пола ничком лежало тело мужчины в серой суконной куртке, сапогах, без шапки, с широко раскинутыми руками я неестественно согнутой шеей. Вместо затылка зияла сплошная кровавая рана. Под головой на полу чернела большая лужа крови.

— Кто?.. Кто это?.. — воскликнул я.

Майор подошел, нагнулся и повернул тело. Я увидел зеленоватое, все испачканное лицо убитого, остекленелый взгляд открытых глаз и длинные усы.

— Галемба, — проговорил он. — Я так и думал! Убит наповал. Совсем недавно. Меньше часа тому назад.

В этом ужасно искаженном лице осталось мало человеческого, и все-таки оно было мне знакомо. Передо мной, несомненно, лежал тот самый человек, которого я видел ночью в лодочке, когда отважился плыть через реку на разведку.

— Андрей Матвеевич, я узнаю его! Это тот самый человек, который напал на меня ночью и потом плыл в лодочке вместе с Петей. Вы говорили, что он работал сторожем у парома.

— Разумеется! Теперь взгляните повнимательнее. В профиль. Закройте ему подбородок тряпкой. Ну?

Я посмотрел на лицо убитого сбоку и изумился. Он чрезвычайно походил на того самого человека, который выгнал нас с фашистского укрепления, сказав, что оно минировано. Только теперь он был без бороды. Какое странное стечение обстоятельств!

— Кажется, я имел с ним столкновение у недостроенного укрепления. Он тогда прогнал нас. Как это странно!

— Вы еще больше удивитесь, когда узнаете, что перед вами лежит продавец прорезиненного плаща, за которым мы безуспешно гонялись по дороге... Это старый плут и негодяй. Настоящее имя его Лизогуб. Потом я расскажу вам историю его темной судьбы. Очень жаль, что мы нашли его мертвым. Живым он был бы много полезнее.

— Кто же его убил?

— Свои, разумеется. Тот самый незнакомец, которого мы ищем.

— Но зачем же убивать своего сообщника?

— Он им стал больше не нужен, и они его убрали как опасного свидетеля... Ну,  нам больше нечего здесь делать. Надо спешить в город. Там, надеюсь, нас ждет сюрприз.

Я облегченно вздохнул, когда мы покинули домишко и вышли на свежий воздух. Происшествие подействовало на меня удручающе.

— Идемте скорее, — торопил майор, — теперь нечего бояться засады: убийца далеко отсюда и бежит без оглядки.

— Андрей Матвеевич, — не согласился я, — а мне думается, что он здесь, поблизости. Он ведь выкопал могилу и хотел зарыть труп, а мы помешали.

— О какой могиле вы говорите?

— Тут, совсем рядом, есть яма.

Я показал ему яму, на которую наткнулся в темноте. Он осмотрел ее при свете фонарика.

— Могила, точно. Вы не ошиблись, Сережа. Только вырыта она сравнительно давно, земля успела промокнуть от дождя. И копали ее в спокойной обстановке, а не второпях. И заступ, которым работали, мы с вами видели в сенях. Могила эта, Сережа, предназначалась не для Галембы, как вы подумали, а, несомненно, для нашего друга Коломийцева. И он лежал бы в ней, если бы не отозвался на мое приглашение... Теперь — в дорогу! Мешкать нечего.

Мы не стали возвращаться назад, а нашли другую, хорошо утоптанную тропинку и направились по ней. При свете фонариков двигались быстрее и без задержек. Тропинка скоро привела нас к заброшенной каменоломне, находящейся на вершине скалистого холма, господствующего над городом и рекой. Подошли к краю обрыва. Глубоко внизу, словно рассыпанный бисер, искрились огоньки города. Можно было различить параллели улиц, квадраты площадей и извилистый контур набережной.

Ярко освещенная пристань и пароход, стоящий около нее, были ясно видны. Их огни отражались в воде. А дальше в обе стороны реки в тумане мерцали зеленые и красные огни сигнальных фонарей, указывающих фарватер. Но любоваться было некогда. Цепляясь за кусты и помогая друг другу, мы стали спускаться прямо по крутизне.

Через полчаса мы, усталые, голодные и перепачканные, входили в город. Прошли мимо только что открытого элеватора, украшенного плакатами и флагами, мимо складов, заборов, магазинов и подошли к ярко освещенному клубу. Рожков поглядел на часы.

— Без десяти одиннадцать, — улыбнулся он.  — Мы еще успеем попасть на концертное отделение. Зайдемте?

— Зачем? — изумился я.

— Да так... Может быть, что-нибудь интересное будет.

— Андрей Матвеевич, — запротестовал я, — право же, мне не до концерта. Устал, небритый, костюм неподходящий. Да и вам надо было бы отдохнуть.

— Ничего, идемте. Вы не пожалеете, уверяю вас. Мы вошли в клуб. К моему изумлению, в гардеробе нас дожидался лейтенант Хрулев. Увидя нас, он поднялся со стула и шепотом доложил:

— Товарищ майор, он здесь, сидит в первом ряду.

— Наблюдение установлено?

— Стерегут у всех выходов.

— Концерт скоро кончится?

— Кончается. Последние номера.

— Хорошо. Проводите нас в кабинет директора и поезжайте. Привезите поскорее сюда того... другого.

В кабинете никого не было. Мы сняли верхнюю одежду, почистились и привели себя в порядок, насколько это было возможно. Я сгорал от любопытства, но ни о чем не спрашивал. Рожков начал сам:

— Сейчас, Сережа, вы будете свидетелем очной ставки корреспондента Коломийцева с его двойником.

— Как? Он здесь? На концерте?..

— Здесь.

— Но зачем? Ведь глупо же так рисковать!

— Напротив, вполне разумно. Настоящий Коломийцев, наверное, дома сказал, что получил приглашение из Белых камней и едет туда. Если бы он не вернулся, прежде всего обратили бы внимание на этот город и начали бы здесь наводить справки. Это вполне естественно. Тогда отсюда сообщили бы, что-де такой корреспондент приезжал, жил в гостинице, присутствовал на всех торжествах и благополучно отбыл при многочисленных свидетелях. Всякое подозрение с этого района было бы снято, а труп несчастного корреспондента принялись бы искать в другом месте.

— Какое хитрое и рискованное дело!

— Как вам сказать? Риска для них никакого не было и особенной хитрости тоже. Но наглость и самоуверенность действительно громадные. Как они были уверены в успехе своего преступного замысла! Заметьте, Сережа: самозванец появился на торжестве раньше, чем настоящий был убит. И могила была вырыта загодя.

...Приехали Коломийцев и Хрулев. Корреспондента посадили около стола на кресло, спиной к двери. Мы с майором сели по обеим сторонам его, но к двери лицом. Хрулев стал возле входа у стены. Лжекорреспондента должен был привести директор к себе в кабинет якобы для переговоров. Послышались шаги, дверь открылась, и в комнату вошел директор и с ним высокий, статный брюнет, в котором я тотчас же узнал того человека, с которым разговаривал в гостинице в первый день приезда. Он остановился, изумленный присутствием посторонних. Коломийцев медленно обернулся к нему. Бледное лицо самозванца совсем позеленело. Он невольно попятился и глазами, полными ужаса, глядел на своего двойника.