Все сходится, словно в разгаданной головоломке. Тут же на нее нахлынули воспоминания: слова, которые говорил Иден, то, как он себя вел, выражение его глаз, которое она никак не могла понять. Да, теперь все сходится.
Долли опять легла и с мучительным стоном закрыла глаза. Как она могла быть такой глухой и слепой? Как не догадалась о том, что так очевидно!
Иден вернулся около семи. Долли сидела на стареньком деревянном стуле, стараясь не нервничать. Но это было нелегко. Хозяин закрыл за собой дверь и едва взглянул на гостью.
— Я приму душ, а потом поужинаем.
Ужин был очень простой. Сильвия приготовила свинину с картошкой и овощами. На тарелке в середине стола лежали фрукты, которые привезла с собой Долли. Она никогда раньше не встречала подобных экзотических плодов. Иден ел молча, и Долли понимала, что лучше именно сейчас начать нелегкий разговор и побыстрее со всем покончить.
— Через пару недель после твоего отъезда, — начала она, — я заехала к тебе, чтобы забрать свои вещи. Я разговаривала с Фанни.
— Ну и что? — Он поднял голову и посмотрел на Долли.
— Она сказала, что предложила свою кандидатуру для поездки в Колумбию, но ты настоял на том, чтобы самому вернуться сюда.
— Да, — бесхитростно ответил Иден.
— Я хочу знать, почему ты оставил меня. Ты должен сказать мне правду. Обязан!
— Я не видел причин продолжать наши отношения. — Слова были сказаны холодным скучным тоном. Долли вздрогнула и постаралась мобилизовать всю свою храбрость, потому что поняла — единственный способ узнать что-то — идти напролом.
— Ты ревновал меня к Элфи, — сказала она таким же бесстрастным тоном. — Теперь я это понимаю.
Иден удивленно приподнял бровь.
— Элфи мертв, — бросил он небрежно.
— Да, мертв. — Долли не дрогнула, не сводя взгляда с ледяной маски на лице собеседника.
— Ты была не готова продолжать эти отношения, — наконец сказал он. — Ты даже не могла продать этот чертов дом!
Ее сердце сжалось.
— Это было вовсе не потому, что я не могла забыть мужа, Иден, — мягко проговорила она. — Вовсе не потому.
Он пожал плечами.
— По крайней мере, мне так казалось.
— И поэтому ты уехал? Думал, будто я не могу забыть Элфи? Ты ревновал. Ревновал потому, что он показал мне мир, потому, что я любила его, и потому, что не смогла отказаться от дома. Вернее, думала, что не могу этого сделать.
— Спасибо, что проанализировала ситуацию, — пробурчал Иден с сарказмом. — Я видел, что ты не могла забыть его. Не могла слышать правду о нем и о его эгоизме, ты думала о муже, как о святом. Тебя охватила паника от одной только мысли о продаже дома. Прости, но я не уверен в тебе и не вижу возможности продолжать наши отношения. — Он воткнул вилку в картофелину. — А теперь давай сменим тему.
Долли стиснула руки. Она так волновалась, что ей было трудно говорить.
— Нет. Я еще не закончила. У меня есть кое-какие проблемы с продажей дома, но это не имеет никакого отношения к Элфи.
— Правда? — раздался его громкий насмешливый голос.
— Да, правда. До недавнего времени я не понимала причин всего этого. Но теперь поняла. Дом был лишь олицетворением моей мечты о семье, воплощением в жизнь того сна, который снился мне с детства.
Иден ничего не сказал и откинулся на спинку стула, окинув Долли скептическим взглядом.
— Ты знаешь, я всегда хотела детей, — продолжала она. — А если бы купила тот небольшой домик, в котором мы были вместе с тобой, то все получилось бы не так, как я мечтала. После переезда в другой дом моя мечта перестала бы существовать. Подсознательно я не могла позволить этому видению исчезнуть, ведь всю жизнь оно было частью меня. Пусть мечта и нереальна, но от одной только мысли, что я отказываюсь от нее, меня охватывала паника. — Долли глубоко вдохнула. — Дом был символом моих надежд.
— И символом твоего замужества, — холодно добавил Иден.
— Иден, Элфи умер! Он был важной частью моей жизни, необходимой ее частью. Но теперь все кончено, и наши отношения с мужем не имеют теперь никакого значения.
— Ты любила его.
Сердце Долли сжалось.
— Да, любила. Любовь и супружеские взаимоотношения многообразны.
— И какими же были ваши взаимоотношения?
— Мы остались друзьями, несмотря на бездетность. Мы уважали друг друга. — Долли на секунду замолчала. — Судьба принесла нам обоим боль, и мы нуждались друг в друге.
Он молча смотрел на Долли, словно ожидал продолжения. В его взгляде вроде бы промелькнуло понимание и что-то еще — недоверие?
— Я чувствовала себя виноватой, потому что не могла любить его так, как он того заслуживал, — с трудом проговорила Долли. — Я знала, какой должна быть любовь, но ее не было. Это совсем не так, как с тобой. А ведь именно тебя я любила. С тобой все казалось особенным, а с Элфи — обычным. И ни с кем другим никогда не будет так, как с тобой. Наши отношения… далеко выходят за пределы дружбы и уважения…
— Насколько я понимаю, с Элфи у тебя все было вполне по-настоящему.
Долли охватили отчаяние и злость.
— Я не знаю, как убедить тебя! Возможно, ты никогда не чувствовал то же, что и я. Наверное, я просто фантазировала, и ты не испытывал ко мне особых чувств этим летом. Возможно, это был всего лишь летний роман. А я, дура, наивная дура, подумала, что мы все еще можем любить друг друга по истечении стольких лет и все начать сначала. — Долли резко поднялась из-за стола, желая лишь одного — поскорее уйти из этого дома.
Раздался громкий стук в дверь, которая тут же распахнулась. На пороге стояла молоденькая медсестра. Она невнятно сообщила, что где-то произошла авария, много крови и нужно спешить. Пока Долли пыталась сообразить, что происходит и как ей себя вести, Иден встал и поспешно вышел.
Оставшись одна в безмолвном доме, она ощутила невыносимую усталость, словно только что карабкалась по горам и все силы покинули ее.
Долли было трудно даже принять душ. Все же освежившись под ним, она забралась на узкую кровать, в надежде заснуть. Несомненно, ей требовался отдых.
Однако сон никак не шел, тревожные мысли крутились в голове. Убедила ли она хоть в чем-то Идена? Что, если ему не нужна ее любовь? А ведь надо еще сказать ему о своей беременности. Она положила руку на живот. Иден имеет право знать о ребенке.
Перед ней возник образ матери, молоденькой девчонки, беременной, одной в грязной комнате мотеля с десятью долларами в кармане. Нет! — сказала себе Долли. Сейчас все иначе!
Она не одна — дома у нее много любящих друзей, которые окажут поддержку. На ее банковском счете намного больше, чем десять долларов. Она уже не юная девчонка, а независимая женщина с собственной жизнью, домом, работой. Ребенок будет для нее радостью, а не обузой.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
