Я поразмыслил над его идеей и не нашел альтернативы.
— Ладно, попробуем. Сержанты, охраняйте нас, увидите кого-нибудь — кричите. Впрочем, нет, лучше сначала попробуйте пристрелить. Я отключаю хрономорозильник, восстанавливаю статус-кво. Готовь.!?
Телохранители мрачно кивнули. Сержанты взяли оружие наизготовку, капитан крепко ухватился за универсальный дифференциатор.
— На счет «три». Раз… Два…
Я нажал на кнопку — и все случилось в один миг. Машина вдруг ожила, на пульте заполыхали огоньки. Жутко вереща, рядом со мной возник человек, облапил, вывел из равновесия. Я вцепился в него свободной рукой…
Мы летели. Где-то, куда-то. В пустой тишине все громче и громче стучало мое сердце. Больше я ничего не слышал и не чувствовал. Что это, страх? Почему бы и нет? Снова в ад? Или в рай? Белый свет, густой, теплый воздух… Хруст, треск, звон разбитого стекла.
Я лежал спиной на чем-то колючем, а от меня, спотыкаясь, удалялся толстый и старый вариант Слэйки. В руке я держал темпоральный Ингибитор.
— Слэйки, ты попался! — закричал я, направляя на него ТИ и нажимая кнопку. А он отбежал, спотыкаясь и размахивая руками, подальше, остановился и повернулся. И захохотал.
— Здесь твое оружие не действует. Здесь вообще не действует техника из другой Вселенной. Ты дурак! Неужели это до тебя еще не дошло?
Доходило, но очень уж медленно. Болели расцарапанные ноги. Я уперся бесполезным ТИ в битый хрусталь и с трудом встал. Выдернул из лодыжки осколок стекла и увидел, как штанина пропитывается кровью.
— Мы не в аду, — крикнул я, оглядевшись. — Это и есть твой рай?
Я бы не удивился, если бы он ответил утвердительно. Ибо глазам моим открылись поистине райские кущи. Я даже рот разинул — не столько от удивления, сколько от восторга. Но при этом я ни на миг не упускал из виду жирного Слэйки. Только он тут выглядел знакомо, а все остальное не могло привидеться даже во сне.
Кругом вздымался мир хрустальной красоты. Пышный, красочный и прозрачный. Во все стороны расстилались заросли стекла — аналоги деревьев и кустов. Листья — просвечивающие, с прожилками. Я стоял на круглой полянке, под ногами похрустывали осколки.
— Нет, — сказал Слэйки. — Это не рай.
— Что же тогда?
Он не ответил. Я сделал несколько шагов в его сторону, и он вскинул руки.
— Стой! Не приближайся. Будешь стоять, я отвечу. Согласен?
— Пока да. — Я не был расположен давать обещания, но любые сведения могли пригодиться. — Если мы не в раю, то где?
— В другом месте. Я здесь нечасто бываю. От него мало проку, а может, и вовсе никакого. Раньше я это место называл Силиконовой доли-ной, а теперь зову Стеклом. Просто Стеклом.
— Ты профессор Слэйки. А еще, наверное, ты босс в Круге Святости. Барон фон Крюмминг.
— Как тебе угодно. — Он насупился и оглянулся.
Я осторожно шагнул вперед, но он это заметил.
— Не двигайся!
— Успокойся, я не двигаюсь. Лучше расскажи, зачем это все.
— Ничего я тебе не расскажу.
— Даже о том, как ты оказался в аду?
Едва я это произнес, он понурился.
— Трагическая ошибка. Но больше я ее не повторю. Да, я не могу оттуда убежать. Слишком долго там прожил, слишком долго. Если уйду, обязательно умру.
— А винтовка? Зачем тебе там винтовка?
— Что за глупый вопрос! Конечно, чтобы жить, чтобы есть. В колимиконе слишком мало питательных веществ. Медленная смерть от голода… Ружье — чтобы охотиться, чтобы давать отпор охотникам…
Меня затошнило. Я разговаривал с явным безумцем и вдобавок почти ничего не понимал в происходящем. Но он откровенничал, и я решил задать давно мучивший меня вопрос. Я произнес как можно беспечнее:
— А где та дамочка с Луссуозо? Куда ты ее закинул?
— Та дамочка?! — Он рассмеялся, и мне его смех совершенно не показался заразительным. — Помилуй, диГриз! Неужели я тебе кажусь круглым дураком? Ты хочешь знать, где твоя жена? Твоя Анжелина? Это ее ты называешь «той дамочкой»?
Заметив выражение моего лица, он повернулся и побежал по тропинке, устланной битым хрусталем, через волшебный лес. А я мчался следом и настигал.
Но он-то знал, что делает. Внезапно он остановился, огляделся, метнулся вправо-влево. Я прыгнул на него, и он исчез. Спасся. Выскочил из этой Вселенной.
Мне стало очень одиноко. Еще бы, ведь я оказался на чужой планете, в чужой Вселенной. И не в первый раз. Оставалось лишь одно утешение: я побывал в аду и сумел выбраться.
Я огляделся. В солнечных лучах искрился хрустальный лес. Ничто не шевелилось в тепле и тишине. Тропинка бежала прочь от полянки; оставалось лишь гадать, куда она ведет. Я медленно брел под стеклянными кронами. Тропка сворачивала, огибая край утеса. Передо мной открылась водная гладь — до самого горизонта.
Тропинка шла влево. Глянув в ту сторону, я увидел невдалеке острова. Над моей головой хрустальные ветви висели над водой, и опадающие листья со звоном разбивались о камни. По морю бежали небольшие волны, пенились, накатывая на берег.
Я остановился. Слэйки удрал, я один как перст. Не слишком отрадная мысль, постараемся ее отогнать. Я отсюда обязательно выберусь, это всего лишь дело времени. Наверное, капитан Гризли и его бравые Пехотинцы уже вынесли машину из здания и спешат к гениальному Профессору Койпу. А тот изучит трофей, выведет уравнения, сконструирует собственную машину пространства-времени и придет ко мне на Помощь.
Что же предпринять? Я оглядел хрустальные заросли. Протоптанная в них тропинка тянулась вдоль утеса. Стоит ли по ней идти? Путешествие в ад доказало, что между точками прибытия и отправления нет географической разницы. Взять хотя бы ту пещеру. Мы с Сивиллой в нее прибыли и из нее вернулись. Как же быть? Возвратиться на круглую полянку? Или побольше разузнать о Стекле?
— ДиГриз, по-моему, ответ очевиден, — сказал я себе тоном мудрейшего и авторитетнейшего наставника. — Сиди на заднице и жди, когда тебя спасут. Или когда ты тихо-мирно дашь дуба от жажды и голода. А хочешь, поиграй в первопроходца, выясни побольше об этом местечке. Например, чиста вода в этом океане или насыщена ядовитой химией. И вообще, вода ли это. Иди, узнавай.
Я пошел. По земле, усыпанной битым стеклом. Мое счастье, что подошвы ботинок были сделаны из серингеры, эластичного компаунда, который считался прочнее стали. Будем надеяться, что так оно и есть.
Вдоль берега росли высокие хрустальные деревья, между ними попадались лужайки синеватой травы. Тропинка петляла, и на очередной лужайке я увидел стеклянного зверя.
До сего момента я мирился с присутствием хрустальной растительности. С тех пор, как я здесь очутился, слишком много всего произошло, чтобы сомневаться в реальности этого ландшафта. Мало ли диковин на свете? Может быть, это природное минеральное образование либо отходы жизнедеятельности местных организмов наподобие кораллов?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
