Станислав Романов
Мертвая голова
Видно, Буджум ошибистей Снарка!
Льюис Кэрролл***
— А вот интересно, — сказал Лаврентий Жребин, — есть ли вода на Марсе?
— Не-а, — лениво отозвался Климент Пряхин. — Нету там воды, только песок.
Антон Неизбежин, по обыкновению, промолчал; он, по-ковбойски сощурив глаз, сосредоточенно плевал вниз, в жирных ленивых чаек, что плавали на поверхности моря.
Был час прилива, и уровень воды поднялся метра на три, почти до четвертого этажа — это если считать по-старому, от земли. Жребин, Пряхин и Неизбежин сидели на краю крыши крематория — Антон, свесив ноги с карниза, лицом к улице, А Лаврентий и Климент, наоборот, к улице спиной. Все трое маялись вынужденным бездельем, нынче с самого утра еще не причалил ни один катафалк, и кремировать пока было некого.
От нечего делать Лаврентий Жребин стал развивать марсианскую тему:
— А я вот в газете читал, что на Марсе есть каналы, и ежели взять хорошую зрительную трубу, то можно их разглядеть.
— Ну и что, — ответил Климент Пряхин, закуривая вонючий «Беломорканал». — Каналы-то есть, а воды в них нету.
— Как же тогда марсианцы там живут, без воды-то? — поинтересовался Лаврентий Жребин.
— А у них водопровод есть, — ухмыльнулся Климент Пряхин. — И вообще, откуда у тебя такой интерес? На Марс, что ли, решил перебраться?
— Я над этим думаю, — сказал Лаврентий Жребин серьезно. — У меня, понимаешь, из-за постоянной сырости суставы уже начинают побаливать, в шее щелкает, в пояснице трещит. А как с моря бриз, так у меня — насморк.
— Да, совсем плохой стал, — покачал головой Климент Пряхин, поглядел на дымящуюся папиросу в своей руке и сказал как бы задумчиво: — Кремировать тебя, что ли?..
— Себя кремируй, — огрызнулся Лаврентий Жребин и обиженно засопел.
Климент Пряхин усмехнулся, щелкнул окурок в воду и сказал, покосившись на Антона Неизбежина:
— Нынче утром, на Ушакова, прозектора Копфлоса обнаружили. Без головы.
Антон Неизбежин прицельно оплевал еще оду чайку, к сообщению Пряхина он остался совершенно равнодушен.
— Я тоже про это слышал, — кивнул Лаврентий Жребин. — Может, уже сегодня его к нам привезут?
— Нет, не привезут, — сказал Климент Пряхин. — Менты теперь его башку ищут, да никак найти не могут.
— На кой им его башка? — фыркнул Лаврентий Жребин. — Кремировать-то все одно, что с башкой, что без башки.
— Порядок такой, — объяснил Климент Пряхин. — Вот когда найдут башку без тулова, станут к тулову, что без башки, приставлять, чтоб, значит, одно другому соответствовало. Ежели все совпадет, тогда — в добрый путь, можно и кремировать. А ежели не совпадет, тогда придется им другую башку искать, да другое тулово для неподходящей башки.
— Ну, это дело долгое, — разочарованно сказал Лаврентий Жребин и повернулся к Антону Неизбежину, выбиравшему новую мишень. — Слышь, командир, у нас сегодня работа будет или как?
Антон Неизбежин пометил еще одну чайку и только после этого ответил:
— Привезут кого-нибудь. Дня еще не было, чтобы кого-нибудь не привезли.
ОДНОМУ ПРИКАЗ — НА ЗАПАД, А ДРУГОМУ — НА ВОСТОК.
— Иванов.
— У?
— Вставать пора, — сказала Наталья. — На работу опоздаешь.
— Не на работу — на службу, — пробурчал Иванов, не открывая глаз. — Не хочу я на службу идти, я спать хочу.
Он с головой укрылся одеялом и перевернулся на другой бок, спиной к Наталье.
— Ах так… — Наталья уперлась пятками в поясницу Иванова и спихнула его на пол, вместе с одеялом и подушками. — Если ты не станешь ходить на службу, то тебе деньги перестанут платить, а на хрена ты мне нужен без денег?
— Это жестоко, — жалобно простонал Иванов, ворочаясь на полу.
— Жизнь такая, — сказала Наталья. — Давай, поднимайся, топай в ванную умываться, зубки чистить и морду побрить не забудь.
«Почему я позволяю ей так со мной поступать? — спросил Иванов у своего зеркального двойника в ванной. — Она ведь даже не жена мне».
«Потому что тебе самому это нравится, — ответило отражение и взяло левой рукой электробритву. — Тебе нравится, когда тобой помыкает эта женщина».
«Интер-ресно. А почему мне это нравится?» — спросил Иванов, жужжа электробритвой.
«Потому что она похожа на твою мать, — откровенно ответило отражение и поморщилось — Иванову не нравилось пользоваться электробритвой. — Тебе нужна именно такая. Женщина-мать».
«Данке шён, херр Фройд из зазеркалья, — сказал Иванов, увлажняя лицо лосьоном. — Сколько с меня за сеанс психоанализа?»
«Пустяки, это дружеская услуга, — ответило отражение. — Лучше купи себе новую бритву».
Пока Иванов умывался и брился, Наталья хозяйничала на кухне. Она поджарила яичницу, сварила кофе и достала из холодильника масло, чтобы отошло. Хлеб был куплен вчера, не то чтобы он зачерствел за ночь, просто потерял свежесть. Наталья поджарила несколько тостов, Иванов любил такие, с хрустящей корочкой.
Иванов — умытый, гладко выбритый и уже одетый — сел за стол и принялся за яичницу. Наталья стояла возле окна, за спиной у Иванова, смотрела на своего мужчину — он жевал так энергично, что уши шевелились.
— Иванов.
— М-м?
— Ты чего вчера так долго сидел? — спросила Наталья. — Спать, наверное, только в два лег?
— В половине третьего, — невнятно ответил Иванов, быстро пережевывая бутерброд с маслом. — Я отчет сочинял.
— Сочинил?
— А то как же. Полковник у нас — человек строгий. — Иванов допил кофе, поднялся, посмотрел на часы. — Все, радость моя, мне пора. Спасибо за завтрак.
— А поцеловать? — Наталья привстала на цыпочки, потянулась к его лицу.
Иванов чмокнул ее торопливо, без нежности — от него пахло кофе, едой и этим новым лосьоном.
— Все-все, я побежал.
— Беги, — вздохнула Наталья и махнула рукой.
Как служащий весьма солидной организации Иванов имел привилегированное право на владение личным автомобилем, в переполненной столице это значило многое. Но, видимо, в последнее время еще какая-то контора выбила у городских властей такие же льготы для своих сотрудников — машин заметно прибавилось, и на улицах, особенно в центре, снова стали возникать заторы. За три квартала до штаб-квартиры Иванов попал в чудовищную пробку: автомобили сбились плотным стадом, раздраженно ругались водители, запарившийся регулировщик остервенело размахивал полосатым жезлом. Иванов посочувствовал бедному парню из дорожного патруля — сегодня уже с утра было около тридцати градусов в тени. Кондиционер в машине Иванова работал исправно, навевая приятную прохладу, но это не особенно радовало — Иванов опаздывал на службу. Но не отказываться же от машины в пользу метро? Метро — это просто кошмар, там час пик круглые сутки.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
