положил руку на плечо Коли, заметив, как тот нервно перебирает пальцы. — Достаточно, капитан.
Слово передавалось по кругу, пока все мнения не были услышаны. Высказывания были разными, но в грубость больше не переходили. К теме Литвинова больше не возвращались, чему он был рад. Тема отца явно не касалась разлаженности команды. К концу всем стало легче: недомолвок не осталось. И Сергей Петрович надеялся на то, что высказанные мнения будут учтены и благоприятно повлияют на исход следующих игр. Звягинцеву не хотелось, чтобы в октябре они оплошали: терять Литвинова он был не намерен.
***
Николаю не спалось. Он продолжил сидеть у костра, когда все разошлись по палаткам. Прутом он чертил какие-то узоры на земле и размышлял над словами Сергея Петровича. Может ли быть он счастлив со стальным ножом в горле? Хватит ли у него сил вскарабкаться на вершину Олимпа и одолеть отца? Много ли сил понадобится, чтобы порвать ту металлическую цепь, что связывала его с отцом? Он не ведал. Но решил пытаться дальше.
Из размышлений Литвинова выдернул женский визг. Он качнул головой, чтобы отогнать мысли, и обернулся. Там, выскочив из палатки, визжала Костенко и, завидев Николая, с криком помчалась к нему. Литвинов встал и перехватил ее, левой рукой обогнув ее спину. Расстояние между ними сократилось до миллиметра.
— Т-ш-ш, — прикрыв ее рот ладонью, зашипел Коля. Аня рукой упиралась ему в грудь. — Команду разбудишь.
— Я не могу там спать, — зашептала Костенко, когда Николай убрал свою руку.
— Почему?
— По мне ползало огроменное усатое насекомое! Это было ужасно, — Аня, отпрянув, встряхнула руки, будто бы пыталась что-то сбросить с себя, тем самым вызвав улыбку на лице Литвинова. — Я есть хочу…
Николай удивленно вскинул бровь и усмехнулся. Все-таки эта девушка казалась ему по-детски забавной.
— Есть? Так поздно?
Костенко обиженно посмотрела на него, будто бы не понимала, к чему такие глупые вопросы. Ее пухлые губы приняли огорченно-надутое положение, а руки скрестились у груди. Она отвела взгляд в сторону.
— Когда я нервничаю, я всегда хочу кушать. Тебе жалко что ли?
— Вовсе нет. Но мне нечего тебе предложить, — Николай пожал плечами. — Вечерние запасы съедены.
— Зефир! — воскликнула Аня и подняла указательный палец вверх. — Можно пожарить на костре зефир! — она радостно запрыгала на месте, хлопая в ладоши.
— Думаешь, углеводная бомба нивелирует воспоминание об усатом насекомом?
Костенко перестала прыгать и пнула Литвинова в плечо. Она надеялась на каплю сочувствия и сострадания, ведь с детства обзавелась инсектофобией. А вместо этого получала подтрунивания в свой адрес. Неужели так сложно проявить хоть каплю эмоций?
— Ты словно робот без чувств! — с укором выпалила Костенко. — Я надеялась хоть на каплю сопереживания!
— Это называется сдержанность, — спокойно ответил Литвинов и отправился за пачкой зефира, лежащей в сумке для продуктов.
Аня присела на складывающийся черный стул и подставила руки к костру. Несмотря на то, что на ней была теплая черная толстовка и жилетка, ночная прохлада отзывалась в ее теле. Вкупе с холодом ее немного потряхивало от того, как какое-то усатое насекомое ползло по ее руке несколько минут назад. Теплота, исходящая от языков пламени, помогла ей согреться и успокоиться.
— Не представляю, как можно плавить зефир, но тебе повезло, что пачка осталась нетронутой, — сказал Николай, присев на стул. В руках у него был чистый шампур и шуршащая упаковка со сладостью.
— Ты никогда не пробовал жареный зефир?
— Нет. Я вообще ни разу в жизни не ел ни фастфуд, ни сладости. Отец запрещал, — нанизывая зефир на шампур, вымолвил Коля.
Аня расширила глаза от изумления.
— Какое упущение! Попробуй обязательно!
Николай вытянул руку вперед. Шампур с нанизанным зефиром возвысился над костром. Разогреваясь, зефир увеличивался в размерах и менял окрас с белого на коричневый. Он становился все более тягучим и воздушным. Когда капли плавящегося зефира стали падать в костер, Николай отдернул руку от огня и протянул шампур Костенко. Аня, взяв его в руки, откусила тягучий и воздушный зефир, отдающий теплом, и прикрыла веки. Доза углеводов определенно снизила уровень тревоги.
— Почему так смотришь? — поедая зефир, спросила Аня. Ее распущенные волосы немного липли к лицу, и она махом головы попыталась откинуть их назад. Николай смотрел на нее любопытным взглядом.
— Просто впервые вижу человека, настроение которого зависит от жареного зефира.
— Ты просто не знаешь, что это такое! Попробуй! — звонко сказала Аня, протянув остатки жареного зефира, нанизанного на шампур.
Николай потянулся вперед и откусил немного зефира, который был настолько тягучим, что прилип к нижней губе. Сладость, растворившаяся на языке, пришлась ему по вкусу. Он признал для себя, что жареный зефир — вполне сносный деликатес. Коля откусил еще кусочек и застыл, когда Аня большим пальцем провела по его нижней губе. Его глаза рассеянно забегали по ее лицу, а пальцы вжались в собственные бедра. Неожиданная волна мурашек накрыла его. Откашлявшись, он выпалил:
— Боюсь, твой парень придет в негодование, если узнает об этом.
— Мой…кто? — выпрямившись, переспросила Костенко.
Николай кивнул головой в сторону зеленой палатки, в которой спал Любимов.
— Федя. Он же твой парень.
В ночной тишине раздался заливистый смех.
— С чего ты так решил?
— Ну, вы достаточно тесно общаетесь. Вы вместе живете. И он осыпает меня предупреждениями в твой адрес, — все также серьезно говорил Николай.
— Это не доказывает ничего. Федя — мой лучший друг. Не более и не менее. Мы с ним из одного города. Думаю, ты знаешь, что в прошлом сезоне он играл за «Черных Драконов». Мы познакомились с ним еще в Нижнем Новгороде. Я заканчивала последний курс Института филологии и журналистики, а Федя тогда играл в местной команде в КХЛ. Институт организовал поход на матч. Так и завязалось общение.
— И почему он ушел из «Черных Драконов»?
Аня отложила опустевший шампур в сторону и тяжело сглотнула. Ее губы вздрогнули, а щеки залились краской.
— Обстоятельства.
Николай смерил Аню блуждающим взором. Какими должны быть обстоятельства, чтобы Любимов покинул успешную команду, а она поехала за ним? Шестеренки в мозгу пришли в движение. Литвинов возобновил в памяти их приезд в Нижний Новгород, напуганный взгляд Костенко и ее заточение в номере отеля, когда «Лисы» выбирались на тренировку. Если Феди не было рядом, она никуда не выходила, словно боялась где-то засветиться. Вспомнились Николаю и отрывки разговора, услышанного в раздевалке. Когда мы будем в Нижнем Новгороде, просто держись всегда рядом со мной. Помнишь, этим летом я обещал тебе, что вытащу тебя из этого кошмара? Так вот, я всегда держу свои обещания. Вопрос вырвался из
