Читаем без скачивания Тост за Палача - Андрей Щупов

— Маргарита Павловна, — более спокойно произнес он, — вы говорите сейчас вздор. Какие продукты? О чем вы?… Вспомните, что вы рассказывали о своих трехстах покупателях. Все-таки находились те тридцать человек, что говорили вам спасибо. Ведь находились, верно? Вот и вы, если все получится, просто поблагодарите меня и пригласите однажды в гости. Скажем, на чашечку чая.

— Чая?

— Ну да, угостите вареньем, с Дашей познакомите. Думаю, для нее это тоже окажется полезным. Кто знает, возможно, предложу ей работу в нашем центре. Научится работать с компьютерами, книжки почитает, о будущем призадумается. А там и об институте для нее подумаем.

— Сашенька, да как же мне вас…

— Все, Маргарита Павловна! На сегодня все. — Изотов протянул руку и придвинул к женщине листок с ручкой. — А теперь пишите. То, о чем я вас просил. И не волнуйтесь. Обещаю вам, все обязательно устроится…

Короленко как-то обмолвился: «Человек создан для счастья, как птица для полета.» Фраза сорвалась с языка и не затерялась. Нашлись, кому подхватить, а, подхватив, превратили в лозунг. Все правильно. Надо брать у природы силой, что не дается добровольно! А уж слова про счастье каждому придутся по душе. Потому что легко и красиво. Хоть и неправда. Уже только потому, что полет для птицы — дело обычное, можно сказать, заурядное, в то время как человеческое счастье всегда сиюминутно и всегда по сути своей редкость. Если уж прибегать к птичьим аналогиям, то правильнее поминать петуха или курицу. Вот у них полет и впрямь случается не каждый день. Однако поставь вместо птицы курицу — и звучание пропадет, смысл поблекнет…

Включив внешний монитор, Изотов убедился, что больше посетителей нет и, чуть довернув экран компьютера, пальцами быстро застучал по клавиатуре. Списки пациентов сменились блок-схемами методик, а их в свою очередь сменила стандартная заставка «Windows». Процедуру поиска нужного рубрикатора Изотов давно оптимизировал, сведя в кратчайший программный «путь». Картинка, иллюстрирующая золоченую калиточку, пропускала его разом в один из файлов виртуальной библиотеки, а образ появляющейся в окне изящной черной кошечки тут же отсылал пользователя к списку незавершенных «сказок». Еще пару недель назад он входил таким образом в раздел «Контрабасы», а месяц назад в раздел «Денежные единицы мира». Увы, получатель заказов толк в конспирации понимал. Потому и не засиживался подолгу на одном месте. Меняя вывески, адреса рубрик, тематику колонок, он легко и быстро разгуливал по интернету, и только бурливый след указывал то место, где он еще совсем недавно присутствовал.

Двигая мышкой, Саша Изотов совершил несколько быстрых нажатий и очень скоро оказался в нужном месте. В колонке предлагаемых для публичного чтения произведений он выбрал строку с названием: «Малыш и Палач». Задействовав право редактора, воспроизвел на экран последнюю сказку, загнав курсор в самый низ, взглянул на листок с записями Маргариты Павловны. Пальцы вновь запорхали по клавишам. Пристраиваясь к предыдущему абзацу, по экрану буквенной лентой поползла новая строка…

«А еще плачущий малыш пожаловался Палачу на злых лесорубов, что правили в замке, утесняли матушку и насиловали его сестричек и братиков. И никто во всем царстве не мог найти управы на злодеев, поскольку лесорубов защищали великие черные силы. Даже высокие королевские посланцы вернулись из замка ни с чем. Конечно, малыш многого не знал, но некотрые имена мог назвать с абсолютной уверенностью…»

Пальцы Изотова продолжали терзать клавиатуру, по экрану компьютера черными змеями ползли недобрые строки…

Глава 18

— Черт! Действительно лежит и не шолохнется. — Миронов с удовлетворением похлопал шкаф по полированному боку.

— Значит, мое предположение оказалось верным. Он вовсе не висел в воздухе, а попросту размазал в падении ту субстанцию.

— Откуда она вообще здесь взялась?

— По всей видимости, это следует спросить у Палача.

— Что ж, придет время — спросим. — Миронов вздохнул. — Но хоть одним чудом стало меньше — и то хорошо.

— Рад был угодить, — Вадим улыбнулся.

— А по мне так и оставшихся заморочек хватает за глаза. — Шматов кивнул на пятна, украшавшие стены. — Или скажешь, это снова копоть?

После неожиданного диагноза Дымова и его последующей игры с инкассатором Потап успел проникнутся к врачу двойственным чувством. С одной стороны — тщательно скрываемым восхищением, с другой — опаской, каковую питают обычно к непредсказуемым компаньонам. Как бы ни доверял экстрасенсу Сергей, капитан всегда опасался того, чего не принимал разумом. В мутной воде всегда что-нибудь да водится. И того же хромоногого охранника можно было, по идее, брать за жабры и волочь в отдел. Но не взяли, дали слабину, и что в итоге вышло? Да ничего. Дела не раскрыли, человечка упустили. Хотя… По трезвому рассуждению, Шматов не слишком осуждал Сергея с Вадимом. По-своему они были правы. Но сторонней правде всегда недостает убедительности, а потому внешне Потап продолжал оставаться встопорщенным.

— Так что? Копоть или, может, какая-нибудь краска?

— Не копоть и не краска. — Спокойно отозвался Дымов. — Могу ручаться, что в броневике поработали примитивной горелкой, а здесь… Здесь — пока даже не знаю.

— Что и говорить, ответ исчерпывающий. — Капитан мазнул пальцем по стене, брезгливо понюхал. С Сергеем Мироновым они стояли чуть в стороне, наблюдая, как бродит по нарколаборатории Дымов. Экстрасенс просил их не мешать, и они покорно согласились на роль безмолвных свидетелей.

Пройдясь до очередного темного пятна, Вадим внимательно оглядел оклеенный узорчатым пластиком потолок, руками совершил несколько странных пасов, словно ощупывал нечто невидимое. Прямо под его ногами красовался меловой абрис человеческого тела. Именно здесь нашли одного из убитых химиков, а чуть дальше его помощника.

— Он был здесь, — тихо произнес врач.

— Кто он?

— Тот, о ком вы говорите.

— Палач?

— Совершенно верно.

— Как ты это определил?

— Опять требуются объяснения? — Дымов усмешливо качнул головой.

— А как же! Конечно, требуются, — строптиво пробурчал Потап.

— Что ж, объясню. Вашего Палача я учуял. Все равно как собака. Вы ведь тоже чувствуете, что у вас на кухне готовят — рыбу, к примеру, или грибы? Вот и я чувствую. Могу определить, где побывал человек, а где животное.

— Он что, животное?

— Нет, но и не совсем человек.

— Ага, значит, инопланетянин! — Шматов хмыкнул.

Вадим снова покачал головой, совершенно серьезно ответил:

— В некотором смысле он такой же, как я, только на порядок сильнее.

— Ну да, Дымов лечит, а Палач калечит.

— Он не калечит, а убивает, — возразил Вадим, — безжалостно и мгновенно. Что характерно убивает только тех, кто, по его мнению, виновен.

— Виновен в чем?

— Очевидно, в каких-либо смертных грехах.

— Это ты тоже учуял?

— Да нет, вы сами успели порассказать. Или я что-то понял неверно?

Шматов пробурчал себе под нос невразумительное.

— Ну вот, что и требовалось доказать. Ни одного невинно убиенного. И вашего Виктора он тоже отчего-то не тронул. Значит, сходу определил, что это человек иного сорта.

— Хорошо, а что означают эти следы? — Миронов кивнул на стену.

Вадим неторопливо огляделся, остановил взгляд на ближайшем пятне.

— Догадываюсь, что это его оружие. Какой-нибудь высокотемпературный излучатель. Тут вам лучше поспрашивать узких специалистов. Я в подобных вещах не силен.

— А тот броневик…

— Тот броневик — обманка. Я уже сказал: кто-то из вашей конторы слил информацию налево. Про Палача, про пятна, про необъяснимые явления. Вот и нашлись хитромудрые субчики. Решили обставиться под чужого. Плюс сами инкассаторы подыграли. Невольно, но подыграли. Спешно перевязали ноженьку, а потом перегнали броневик в другое место и подняли тревогу.

— Ты в этом уверен?

— На все сто, хотя теперь это уже, понятно, не доказать.

— А ты, небось, и доволен?

— Нет, не доволен. Но ребят все равно было жалко. Посадить их, может, и не посадили бы, но нервишки потрепали бы изрядно. Здесь же совсем другое. Тот, кто побывал в этом здании, действовал по заранее намеченному плану. Наверняка знал расположение комнат, количество вооруженных людей. Осведомлен был и о наркотиках, и о лаборатории. А убивал либо из какого-то неизвестного оружия, либо…

— Что — либо?

Дымов пожал плечами.

— Либо это одно из его физических свойств.

— Разве такое возможно?

— В нашей жизни многое возможно. Еще Шекспир это подметил устами Гамлета.

— Хорошо, не слышат тебя наши начальники.

— Но я так понимаю, мы стараемся не для них?