Читаем без скачивания Мария - Хорхе Исаакс

– Если он этого хочет…

– А ты не знаешь, хочет ли он? – почти смеясь возразил отец.

Мария, умолкнув, залилась краской, и яркий румянец весь вечер не сходил с ее щек.

Мама смотрела на нее с материнской нежностью. Мне почудилось на мгновение, что это опять лишь один из снов, в которых я слышал полный любви голос Марии, видел ее блестящие от набежавших слез глаза.

– Ты ведь знаешь, что я хочу этого. Правда? – спросил я.

– Да, знаю, – прошептала она.

– Тогда объясни Эфраину, – сказал отец уже без улыбки, – на каких условиях ты и я даем ему это обещание.

– При условии, – проговорила Мария, – что он уедет с радостью… насколько это возможно.

– А еще, дочка?

– И еще – что он будет хорошо учиться, чтобы вернуться поскорее… да?

– Да, – отвечал отец, целуя ее в лоб, – и чтобы быть достойным тебя. Остальные условия будешь ставить ты. Значит, согласен? – обратился он ко мне, поднимаясь с дивана.

Я не мог произнести ни слова и только крепко сжал обеими руками его протянутую руку.

– Итак, до понедельника, – сказал он. – Запомни как следует мои наставления и почаще перечитывай памятную записку.

Мама подошла к нам, обняла обоих сразу, так что губы мои невольно коснулись щеки Марии, и оставила нас вдвоем.

Моя рука нашла на диване руку Марии, и мы долго просидели, не сводя друг с друга глаз, пока она не спросила:

– Какой папа добрый, правда?

В ответ я только кивнул, голос не слушался меня.

– Почему ты молчишь? Тебе по душе его условия?

– Да, Мария. А какие условия поставишь ты в уплату за это счастье?

– Одно-единственное.

– Какое же?

– Ты сам знаешь.

– Да, да. Но сегодня ты должна назвать его.

– Чтобы ты любил меня всю жизнь. – И рука ее еще крепче сжала мою.

Глава XL

Най прижалась губами к губам Магмау…

Приехав на следующее утро на ферму, я застал там доктора, который заменял Майна у постели Фелисианы. По своему виду он скорее походил на капитана в отставке, чем на врача. Доктор сообщил мне, что на спасение больной надежды нет: у нее последняя стадия гепатита и никакие средства больше не действуют. В заключение он посоветовал пригласить священника.

Я вошел в комнату, где лежала Фелисиана. Хуан Анхель был уже там и удивлялся, что мать не отвечает на его приветствие. Безнадежное состояние Фелисианы меня глубоко огорчило.

Я распорядился, чтобы за ней ухаживали еще несколько слуг, велел перенести ее в более удобное помещение, чему она робко попыталась воспротивиться, и послал в поселок за священником.

Этой женщине суждено было умереть далеко от своей родины; эта женщина так нежно любила меня с первого своего появления в нашем доме, на ее руках столько раз засыпала малютка Мария… Вот история Фелисианы, которую сама она рассказала своим безыскусным выразительным языком, развлекая меня вечерами в пору моего детства.

Магмау[35] еще в ранней юности стал выдающимся предводителем войск ашанти – могущественного племени Западной Африки. Отвага и ловкость, проявленные им в бесчисленных войнах, которые верховный вождь Сай Туто Куамина вел против племени ашими до самой смерти их вождя Орсуэ, полная победа над прибрежными племенами, восставшими под водительством Мачарти, сраженного на поле боя самим Магмау, принесли ему почести и богатство. Верховный вождь доверил Магмау командование всеми своими войсками, на зависть соперникам непобедимого воителя, которые никогда не могли простить оказанную ему почесть.

Недолог был мир, наступивший после победы над Мачарти. Народу ашанти грозили войска англичан, и все силы страны выступили в поход.

Завязалась битва, и вскоре англичане убедились, что даже их смертоносному оружию нелегко сломить отвагу африканцев. Победа долго не давалась никому. Магмау, весь изукрашенный золотом, грозный в своем неистовстве, объезжал войска, воодушевляя их собственным бесстрашием, и голос его покрывал гром вражеских батарей. Но тщетно посылал он приказы военачальникам резерва, призывая их атаковать ослабленный фланг противника. Ночь прервала сражение. И когда наутро Магмау произвел смотр своим войскам, то увидел, что большая их часть перебита, а многие разбежались. Малодушие военачальников помешало победе. Магмау понял, что его ждет поражение, и приготовился вступить в последний бой и погибнуть. В этот страшный час верховный вождь прибыл в свои войска и, увидев их, запросил у врага мира. Англичане согласились и заключили договор с Сай Туто Куаминой. С этого дня Магмау утратил милость вождя.

Отважный военачальник, возмущенный несправедливостью и не желая доставить радость соперникам своим унижением, вознамерился покинуть родину. Перед отбытием он решил принести жертву богам, подарив водам реки Тандо головы и кровь прекраснейших своих рабов. Самым юным и статным из них был Синар, сын Орсуэ, злополучного вождя племени ашими: он стал пленником в кровопролитный день поражения и гибели своего отца.

Опасаясь беспощадной ярости врага, соплеменники Синара скрыли от победителей благородное происхождение сына Орсуэ.

Тайну эту знала только Най, единственная дочь Магмау. Она была еще ребенком, когда Синар вошел рабом в дом победителя Орсуэ. Сначала ее пленила мягкость и доброта молодого воина, а потом его ум и красота. Он научил ее танцам своего родного края, нежным любовным песням страны Бамбук, рассказывал ей чудесные легенды, которыми развлекала его в детстве мать, и если норой по смуглой щеке раба скользила слеза, Най говорила:

– Я попрошу отца дать тебе свободу. Поедешь к себе домой, раз ты здесь так несчастен.

Синар не отвечал, но слезы на его глазах высыхали, и он смотрел на свою молодую госпожу так, что рабыней казалась она.

Однажды Най в сопровождении челяди отправилась на прогулку по окрестностям Кумаси; Синар вел красивого страуса, на котором, как на мягких подушках, восседала его госпожа; он гнал его таким быстрым шагом, что вскоре они далеко опередили всех остальных. Но вот Синар остановился, глаза его горели, с торжествующей улыбкой он указал Най на простиравшуюся у их ног равнину.

– Най, – сказал он, – вот дорога в мою страну. Я убегу от врагов, но ты уйдешь со мной: ты будешь правительницей племени ашими и единственной моей женой. Я буду любить тебя больше, чем свою несчастную мать, которая оплакивает сейчас мою гибель. Нагни потомки будут непобедимы, ибо в их жилах сольется моя и твоя кровь. Кто посмеет встать на моем пути? Смотри.

С этими словами он откинул плащ из меха пантеры, ниспадавший с его плеч, а под ним блеснули рукояти двух пистолетов и эфес турецкой сабли, заткнутой за алый пояс.

Опустившись на колени, Синар прижался губами к ногам Най, утонувшим в мягком оперении страуса, а страус тихонько подергивал клювом пышное одеяние своей хозяйки.

Пораженная Най молча слушала нежные и путающие речи раба; наконец, очнувшись, она прижала к своим коленям прекрасную голову Синара и сказала:

– Ты не хочешь быть неблагодарным, ты говоришь, что любишь меня, уведешь с собой и сделаешь правительницей своего народа. Но я не должна быть неблагодарной перед отцом, он любил меня раньше, чем ты, а мое бегство сулит ему отчаяние и смерть. Подожди, и мы уйдем с его согласия. Подожди, я люблю тебя, Синар… И Синар вздрогнул, почувствовав на своем лбу горячие губы Най.

Дни бежали за днями, а Синар ждал, потому что был счастлив в своем рабстве.

Когда Магмау пошел войной на восставшего Мачарти, Синар не последовал за своим господином, как другие рабы. Он сказал Най:

– Лучше умереть, чем сражаться против союзников моего отца.

И перед выступлением войска Най, без ведома возлюбленного, дала ему выпить снотворное зелье. Сын Орсуэ оказался не в силах идти в поход: на долгие дни он был сражен непобедимым сном, который Най могла прерывать по своей воле, смочив ему губы оживляющим ароматическим маслом.

Но когда англичане объявили войну Сай Туто Куамине, Синар предстал перед Магмау и объявил:

– Возьми меня с собой в поход, я готов драться вместе с тобой против белых пришельцев. Клянусь, я буду достоин отведать сердце врага, зажаренное жрецами, и повешу на шею ожерелье из зубов белокурых воинов.

Най дала Синару бесценный бальзам для врачевания ран, украсила священными перьями головной убор возлюбленного и, умастив благовониями, осыпав золотым порошком его темную грудь, оросила ее слезами.

В кровавый день, когда военачальники ашанти, завидуя славе Магмау, помешали ему одержать победу над англичанами, ружейная пуля перебила Синару левую руку.

Война закончилась, мир был заключен, и глубоко оскорбленный полководец войска ашанти вернулся к родному очагу. Долгие дни Най утирала слезы, которые только ярость могла исторгнуть из глаз отца, и тайно заботилась о Синаре, врачуя его рану.

Когда Магмау решил покинуть родину и принести кровавую жертву реке Тандо, он обратился к дочери с такими словами: