Властелин отошел в одну сторону, аскетичный монах в другую сторону. На месте остались улыбчивый сменщик, рыжий карлик и Палыч.
— Дорогие братья и сестры! — закричал улыбчивый сменщик в рупор. — Кто желает фотографировать в храме на свой фотоаппарат, пожалуйте в кассу!..
Бенедикт добродушно вымолвил:
— Ты, Иван Палыч, мне не исповедуйся, просто помолись про себя. А я… сейчас!
Старикан бросился вслед за аскетичным иноком:
— Постой, монах! Стой!., — святой карлик подпрыгал к служителю. — Где тут у вас определяют в монахи?
Черноризец остановился, поправил клобук и ответил удивленно:
— В служение Богу не определяют, а посвящают. И надо прежде пройти послушание, пожить послушником, и лишь потом, когда будет доказана чистота помыслов…
— Знаю, — перебил Бенедикт. — Ты мне скажи, к кому обратиться?
Палыч стоял, подняв голову к небу, вероятно, молился.
— Вы хотите служить Господу? — допытывался аскетичный монах.
— Я и так ему служу! — кичливо проворчал Бенедикт. — Речь не обо мне. Вона мой приятель, что хочет носить рясу, — показал пальцем на Палыча.
— А приятель крещённый?
— Что? Не знаю… Эй, Палыч, ты крещённый? — во весь голос крикнул Бенедикт.
Иван Палыч опустил глаза от небес и посмотрел на Бенедикта с не меньшим удивлением, чем монах:
— Два года уж…
— Он недолго стоит в вере, но он крещенный, — передал святой карлик слова Палыча. Хотя монах и сам их прекрасно слышал.
— Он в православной вере стоит? — сомневался далее инок. Почему-то не обращаясь напрямую у Палычу, наверное, в силу природного стеснения или монашеской деликатности.
— Ты в православной вере стоишь? — прокричал Бенедикт.
— Вроде, да, — ответил Палыч.
— Вроде? — навострил уши аскетичный монах.
— Он точно православный! — заорал прямо в иноческую бороду святой карлик. И только попробуй не поверить! Надо сбагрить Палыча в монастырь, недосуг Владыке с ним, что называется, «таскаться», дел полно… Понимаешь, монашья твоя морда!..
Вряд ли инок понимал «божественные дилеммы», однако вел он себя странно! По крайней мере, для продавца. Ведь продавцу — главное получить прибыль, и не важно, что есть прибыль: деньги в монастырский общак или бесплатная рабсила для монастыря, коей являются послушники… Зачем лишние вопросы?
— Зайдите к иеромонаху Гермогену, — изрек черноризец после некоего раздумья. — Он заместитель протодиакона и ведает вопросами набора новых иноков. Я… могу проводить. Нам туда!
Аскетичный монах потихоньку двинулся «туда». Уткнувшись взором в землю под ногами!.. С этим интеллигентом в золотых очках все просто. В монастырь собрался… Стоит лишь глянуть на надменное лицо и ухоженные руки!.. Не доверяет Богу, шельмец, надеется только на себя. К тому же, завидущий сукин сын!.. К слову, и монахи такие же, нет разумевающих, ни одного праведного!..
Рыжий карлик и Палыч нагнали инока, пристроились сбоку. Пошли ровным рядком дальше вместе.
— Помрем с голоду мы, коли изгоним торговлю! — вдруг с тоской вскричал инок. От избытка сердца говорят уста. Так бывает. Гости тактично сделали вид, что ничего не слышали.
— Скажи, монах… — начал Бенедикт. — Что значит «в православной вере»? — он сильно дернул инока за руку! Тот встряхнулся, изумленно глянул на рыжего карлика с высоты среднего роста.
— Как это понять? — настойчиво повторил старикан.
Ризоносец остановился у «Ладанного крыльца» (тут продавали ладан), и с ним встали и его провожатые.
— Христианство делится натри большие ветви: мы — православные, есть ещё католики и протестанты, — повел инок озадаченными глазами.
— А когда меня посвящали в монахи, никаких делений не было! — задумался Бенедикт.
— Вы были монахом? — полюбопытствовал Иван Палыч.
— Когда-то Бог спас меня от кинжала убийцы! Меня — законченного жулика!.. Я так был Этим поражён, что решил отринуть всё мирское, — поведал Бенедикт с ностальгией. — Одел клобук, сел на велосипед и поехал по свету. Носил рубище, кушал постную полбу, ночевал под открытым небом. А главное — нёс человечеству свет Христовой веры, проповедовал любовь и мир во всем мире!..
Распрямись спина, раззудись плечо! Вспомнишь былое, и заулыбаешься!.. Былое — оно всегда чуточку лучше, чем нынешнее. Бенедикт улыбнулся и закончил: — Церковь оценила миссионерские труды и возвела в ранг святых, увековечила в триптихе!..
Рыжий карлик горделиво подбоченился! Хвалите мене, хвалите! Осанна!
Иван Палыч несколько привык к выходкам «чудиков» и эти выходки его не трогали!.. Монах же с опаской воззрился на рыжего карлика в малиновом халате и в белых кроссовках. Кто странный, так это ещё надо посмотреть!
— По канонам в святые посвящают только после смерти. А вы… Вы ведь…
— Что? — насупился старикан с Небес. — Что я?.. Я умер, а Бог меня воскресил! Явил Чудо!
Не всё то правда, что видится правдой в твоих собственных глазах! Впрочем, если уж монахи не верят в Чудеса, то куда — воистину — катится мир? То есть, уже скатился…
Ризоносец часто-часто заморгал и быстро-быстро попятился:
— Простите… дело в том, что… — забормотал инок, — …я вспомнил про обет, его срочно надо исполнить! Срочно-срочно!.. Мы почти пришли, вот сюда, — махнул на «Ладанное крыльцо». — Третья дверь в здании, справа по коридору. А мне… мне нужно бежать!..
Аскетичный инок затрусил назад — туда, откуда и пришел. Бенедикт грустно смотрел вслед. То есть, мир уже скатился… Истинно.
— Кстати, а куда мы пришли? — напомнил о себе Иван Палыч.
— К иеромонаху Гермогену, — небрежно ответил святой карлик. — Определим тебя в монахи!
— Я не хочу быть монахом! — ожесточенно возразил Палыч. — Цели моей поездки сюда другие! Совершенно…
— Да ладно? — поразился Бенедикт. — И какие цели?
— Чтобы это… покаяться. Ну… попросить у Бога прощения за все прегрешения.
— Проси, — легко согласился святой карлик. — Только иеромонахи лучше знают, как это сделать правильно. Чтобы уж наверняка Он простил, — подмигнул старикан в кроссовках. Бенедикт удалился на несколько метров и подытожил:
— Хочешь пообщаться с Богом — дождись Владыку! А я в тачку!
Святой карлик пошел прочь. Иван Палыч поколебался и… взошел на «Ладанное крыльцо». Так… нам нужен коридор, а в том коридоре третья дверь справа. Монахи лучше знают, как с Богом договориться?.. Ща проверим!
* * *
Белый флигелек протодиакона находился в уютненьком палисадничке, огороженном от территории монастыря лёгенькой оградкой. Такой игрушечный чистенький домик, при взгляде на который язык так и просит произносить ласкательные суффиксы. Хорошенький, миленький, отличненький… Калиточки, к слову, в оградке не было, а была намеренная пустОта. Как символ того, что в домике рады всякому и ни от кого не скрываются!.. Властелин прошел в эту пустОту, поднялся по двум ступенькам крылечка, открыл входную дверочку домика и скрылся внутри. Миновал уютненькие сеночки и очутился в просторной комнатке с электрическим каминчиком. Обстановочка скромная: несколько венских стульчиков, стоящих в ряд вдоль стеночки, кругленький столик, железная кроватка и тощий коверчик.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
