Читаем без скачивания Браслет певицы - У. Уилер

– Да-а-а, все документы с этим кодом, – он показал ухоженным розовым ногтем на цифры в углу, – являются документами строгой секретности и находились в ведении Фицгилберта… Хм, продолжайте, сэр…

– Так вот, барон, разумеется, обнаружил недостачу и потребовал от Биссета объяснений. Часть их ссоры слышала супруга Биссета: барон спрашивал об отсутствующем чертеже. Биссет испугался и решил убить его. Тогда-то и состоялось покушение на барона. Во время суда, вероятно, Фицгилберт пригрозил Биссету, что если тот начнёт говорить о чертежах – ему же будет хуже. А если промолчит – то барон обеспечит его семью и, скажем, добьется смягчения наказания для самого Биссета. Инженер смолчал, хотя его жена умоляла его рассказать всю правду. Она даже ходила к мадам Фицгилберт и пыталась через неё заверить барона, что её муж – не вор. Баронесса попробовала помочь в этом деле, но Фицгилберт довольно сурово осадил свою супругу. На суде не было произнесено ни слова о чертежах. В любом случае, Биссет был опасен для барона, и тот обеспечил ему смерть в тюрьме. Я поговорил с тюремным врачом, который констатировал смерть заключённого: он сказал, что острый гастрит, который погубил Биссета, мог быть на самом деле пищевым отравлением. Биссет никогда не жаловался на желудок. Но он мог получить какую-нибудь передачу, якобы от жены, с домашней снедью… А Фицгилберт проявил себя как очень щедрый хозяин после его смерти: оплатил похороны, назначил вдове пенсию, а сыну Биссета – стипендию в колледже. Сам Фицгилберт стал после этого довольно подозрителен и нервозен, как сказала вдова в одной частной беседе. Пожалуй, это всё…

– И почему же убили Фицгилберта? – тихо спросил Харрисон.

– Сэр, это уже из области моих предположений. У меня нет фактов, только домыслы, – скромно сказал Суон, хмурясь.

– И всё же, поделитесь вашими предположениями.

– Извольте, если вам угодно. Фицгилберт мог стать ненужным. Если у него не было под рукой толкового копировальщика, то он не мог с прежней регулярностью снабжать фон Мюкка секретными документами Адмиралтейства, и немцы решили избавиться от него. Ведь это было необязательно делать руками самого барона. Фон Мюкк мог подговорить кого-нибудь. Того же полковника Брюстера, который никогда не страдал особой чистоплотностью. Мне это кажется очень вероятным ходом развития событий. Но Брюстер повёл себя как дилетант, занервничал и начал распространять довольно мерзкие слухи о том, что баронесса Фицгилберт якобы имела какие-то основания желать смерти мужу, чтобы отвести подозрения от себя. Тогда уж немец решил убрать самого полковника. Я уверен в том, что убийство Брюстера – дело рук фон Мюкка.

– Да, дорогой Суон, весьма вероятно, что фон Мюкк убил полковника, но… – укоризненно прошелестел Харрисон, аккуратно складывая ладони так, что пальцы деликатно касались друг друга розовыми подушечками, – но найти хорошего копировальщика гораздо проще, чем найти агента такого уровня, как барон Фицгилберт… Тем более теперь…

Харрисон помолчал, пожевал тонкими бесцветными губами, а потом вновь заговорил ровным, тихим голосом:

– Видите ли, мистер Суон… Сейчас в Адмиралтействе полным ходом идёт создание комиссии для разработки нового типа линейных кораблей. Война России с Японией показала слабые места судов, имеющихся на вооружении наших стран, идут работы по созданию новых проектов – с самой крупной современной артиллерией и с увеличенной скоростью хода, с паровыми турбинными механизмами и прочими нововведениями. Так вот, барон Фицгилберт уже был фактически назначен в эту комиссию, это было известно всему Адмиралтейству, и фон Мюкк об этом не мог не знать. Нельзя, нельзя, голубчик, убивать гуся, который несёт золотые яйца… Ну что же, ищите, ищите, Суон. И вот что, голубчик… – Харрисон посмотрел на Суона почти с любовным выражением, – прекрасная работа.

Глава 16. Привидение Хайгейтского кладбища

В Обществе по изучению психических явлений Гая Флитгейла принял член Совета общества, мистер Макдэвиш, господин довольно дряхлый, но с весьма проницательным, живым взглядом за стёклами старомодного пенсне. Он пригласил археолога в библиотеку, которая крайне заинтересовала посетителя, и разговор завязался сам собой, вполне непринуждённо, и в очень выгодном для Гая свете.

Актёрский опыт Флитгейла ограничивался исполнением роли ангелочка на Рождественском представлении в приходе Святого Луки городка Присгарден, где жила его любимая бабушка Агата. Для исполнения сей ответственной роли бабушка соорудила маленькому Гаю прекрасный картонный нимб, покрытый конфетной фольгой, и чудные крылья из старой тюлевой занавески на проволочном каркасе. Бабушкины представления о добродетелях внука были явно завышены – тяжёлый нимб всё время падал с головы, а крылья, имевшие в размахе не менее двух ярдов, задевали всё, мимо чего проходил семилетний Гай. Была изрядно разрушена декорация вертепа, уронен пюпитр маленькой Люси Найтан, сопровождавшей действо игрой на свирели; ущерб был нанесён также глазу преподобного Дишоу и новому платью леди Брокксток. К счастью, в роли Гая была только одна реплика, но он выкрикнул её с такой отчаянной старательностью, что малютка Христос, над яслями которого она была произнесена, наверняка сделался бы заикой, если бы не был хорошо спелёнутой любимой куклой Люси. Словом, памятуя обо всём этом, Гай не рискнул представиться чем-либо иным, кроме как доктором археологии Гаем Флитгейлом. Впрочем, это было именно то, что было нужно в Обществе по изучению психических явлений.

– Видите ли, мистер Макдэвиш, я сейчас начал вести раскопки в Турции. Исключительно интересное место. Поневоле заинтересуешься всякими местными легендами, преданиями, суевериями и всем подобным. Я имел счастье побеседовать об интересующих меня вещах с покойным полковником Брюстером, но увы…

– Да, ужасное происшествие! – закивал Макдэвиш. Говорил он чуть шепелявя, да ещё и с шотландским горским акцентом, но довольно громко, как говорят люди, слегка тугие на ухо. – И в газетах понаписали бог знает чего!

– Да, сэр, довольно загадочное убийство. Но я хотел спросить о другом. Мы только начали с полковником обсуждать некоторые интересующие меня вопросы, и тут – такая трагедия! Я прочитал рукопись последнего труда полковника Брюстера, и хотел узнать – нет ли у вас других его работ, которые могли бы пролить свет на интересующие меня вопросы?

Наблюдая за реакцией Макдэвиша, Гай стал также несколько повышать голос, припоминая свои подвиги в приходе святого Луки.

– О, так значит, рукопись не пропала? – радостно изумился Макдэвиш. – Мы столько слышали об этой работе, но, признаться, никто не видел ни страницы…

В голосе старика была хорошо различима язвительность, а глаза за стёклами сощурились насмешливо.

– Она не вполне закончена, но цела и невредима, – заверил его Флитгейл. – Так есть ли какие-нибудь статьи или другие рукописи Брюстера в Обществе?

– Полноте, юноша, нет никаких статей. Полковник любил поговорить, а вот публиковался неохотно. Брюстер уверял, что этот его труд будет потрясением основ изучения оккультных наук. Вы нашли его сочинение потрясением основ?

– Э-э-э… пожалуй, там есть несколько смелых мест, но в целом… Я бы сказал, что взгляд полковника довольно поверхностный…

– Говорите проще, юноша, – уже доброжелательно усмехнулся Макдэвиш, – Брюстер был типичный павлин. Знаете, какой лучший способ скрыть свою несостоятельность в науке? Вам, как человеку учёному, этот способ, должно быть, знаком. Нет-нет, я не ставлю вашу профессиональную репутацию ни под какое сомнение. Кстати, я читал ваши отчёты. Они поразительно скромны. Да-да, не смущайтесь, дорогой мистер Флитгейл, сдержанность ваших отчётов делает вам честь! Никаких тебе «сенсационных открытий», никаких «потрясений основ»! Но некоторые ваши коллеги, кхм-кхм… Так вот, друг мой, лучший способ скрыть своё невежество – окутать свою деятельность тайной. Увы, полагаю, что мистер Брюстер несколько преувеличивал свой вклад в развитие знания о сверхъестественном…

– Что же, ваши опыт и проницательность позволяют вам говорить об этом авторитетно. Я так благодарен вам за лестный отзыв о моей работе… И всё же, полковник показался мне весьма интересным собеседником. А что он был за человек? Мне жаль, что мы не успели познакомиться поближе!

– Не стоит сожалений, мой юный друг. Если вас интересуют эти вопросы, я порекомендую вам куда более компетентного специалиста. А что до полковника Брюстера, то он был, конечно, примечательным типом, в своём роде. Ему повезло побывать в разных колониальных уголках, посмотреть кой-чего, но «посмотреть», голубчик, не значит «понять». Полагаю, кто-нибудь из его обеспеченных почитателей непременно издаст его труд на свои деньги, право, не знаю – радоваться ли этому факту. Множить предрассудки и заблуждения, а тем более в такой тонкой материи как оккультизм, – крайне опасно, друг мой, поверьте старику.