Испортилось настроение… Что-то прохладно стало на улице, некомфортно как-то… Тут же сбоку (чтобы уж совсем меня добить) раздался визгливый лай чьей-то мелкой собачонки! И здесь не обошлось без этих вездесущих, как оказалось, маленьких ручных болонок! Или как там они называются? Да какая разница? Вон, кинулась одна такая на нашу лошадку гавкать. Бросается, как настоящая зверюга! Как только ещё под копыта не влетела. А у хозяйки и сил не хватает даже такую мелочь прочь оттащить… Мотыляется следом за ней на поводке, как воздушный шарик. Хорошо ещё, что быстро проехали мимо. Только всё равно успел заметить, как та мелочь тут же к фонарному столбу подскочила и лапу задрала. Настроение ещё больше в яму ухнуло. Какое к чёрту солнце! Только глаза мне слепи́т! Да воздух после ночного дождя настолько сырой и влажный, что дышать просто нечем! Вода сплошная течёт в лёгкие…
Кстати, а что это на улице столько праздношатающегося народа? Работать кто будет? Раз война закончилась, так уже всё? Можно ничего не делать?
Так сегодня же вдобавок ещё и воскресенье! Господи, получается, я настолько со всеми этими делами закрутился, что не только о перемирии с немцами забыл, но и счёт дням потерял? Сдвинулся по подушке сиденья в угол, откинул голову назад (фуражка очень удачно на лоб сползла, козырьком глаза прикрыла), прищурился — никого и ничего не хочу видеть…
Хорошо хоть почти сразу же свернули на Литейный. А тут всё-таки народу поменьше…
— Прибыли, Ваше высокоблагородие! — оповестил меня о прибытии негромкий голос возницы, заставил вынырнуть из полудрёмы и открыть глаза. Действительно, прибыли. Полез за деньгами, а денег-то у меня и нет. Как-то я со всеми этими полётами-перелётами абсолютно забыл о нормальной гражданской жизни. Опять же, настолько привык за последнее время на Игоревом иждивении находиться, что и думать о чём-то обыденном и приземлённом (о деньгах, например) совершенно не думал. Зря, как оказалось. Действительность в очередной раз смачно шмякнула по лбу…
О, есть какая-то монетка! Нащупал в кармане и вытащил на божий свет золотой двадцатипятирублёвик! Он-то каким чудом у меня оказался?
Удивлённо смотрю на маленькую золотую монетку, перевожу взгляд на непроницаемое лицо извозчика и понимаю, что сдачу он мне ну никак не сможет дать. А целиком монету отдавать… Да ни за что!
Хорошо ещё, что сообразил оглянуться! И увидел с интересом наблюдающего за разыгравшейся перед ним сценкой дежурного.
— Подожди-ка, братец! — выпрыгиваю из возка, пока извозчик пребывает в растерянности. Не будет же он затевать скандал с целым полковником? Да ещё и перед входом в жандармское Управление? — Сейчас рассчитаюсь…
К сожалению, дежурный или не захотел разменять двадцатипятирублёвик, или у него действительно не оказалось с собой денег. Поэтому пришлось успокоить извозчика, озадачить его дальнейшим ожиданием и направиться наверх, в приёмную. Только там есть хоть кто-то знакомый, к кому можно обратиться с подобной нескромной просьбой…
Выручил меня адъютант Джунковского, снабдил несколькими жёлтенькими монетками. Я таких ещё и не видел. Поэтому пока спускался вниз по лестнице, крутил эти монетки в руках, рассматривая…
Рассчитался с извозчиком, вернулся в приёмную, ещё раз поблагодарил выручившего меня офицера и прошёл в кабинет начальника. С разрешения, само собой. И сразу нарвался на встречный вопрос:
— Что это за беготню вы тут устроили, Сергей Викторович?
Пришлось объяснять произошедший со мной казус. Ну и при этом монетки как-то сами собой показались. Из рук-то я их так и не выпустил.
— Ну-ка, ну-ка, — заинтересовался Владимир Фёдорович. — Ах, эти. Это из пробной серии. Недавно вопрос поднимали о необходимости чеканить монеты из никеля. Да ещё и вес медных монет намереваются уменьшить в два раза. Вместо пятидесяти рублей из пуда меди собираются начеканить сто рублей. Напрасная затея, так думаю.
Ну, моего мнения тут никто не спрашивает, да и не специалист я в подобных вопросах. Поэтому неопределённо плечами пожал, вроде бы как согласился со словами генерала…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Вы уж не обессудьте, что в такой день вас пришлось на службу выдернуть, работа у нас с вами такая, — продолжил между тем Джунковский. — Но всё равно долго́нько же вы добирались… Как Его высокопревосходительство господин инспектор поживает?
Доложили уже! И когда только успели? И здесь никуда не скрыться от всевидящего ока спецслужб… Если, конечно, ты их хоть как-то интересуешь…
Но и на этот вопрос предпочёл ничего не отвечать. Потому как ответа он и не предполагает. Просто Владимир Фёдорович свою осведомлённость решил лишний раз продемонстрировать. Впрочем…
— Кстати, а где ваши люди? Что-то я никакой охраны от самого дома не наблюдал?
— Сергей Викторович, если вы их не видели, то это не значит, что их нет! — припечатал Джунковский (а фраза-то какая знакомая! Воистину, есть кое-что на этом свете, что века переживёт…). — А сейчас расскажите мне вкратце свои основные выводы по вылету.
— Владимир Фёдорович, ну какие могут быть выводы? Если мы там выступали в роли простых извозчиков?
— Извозчиков, говорите? Да ещё и простых? Хотел бы я, чтобы у меня подобные извозчики в подчинении находились! — хмыкнул и пошутил Джунковский. И мгновенно из добродушного старого знакомого превратился в строгого Главу Отдельного Жандармского Корпуса. — Не прибедняйтесь! Я вас, полковник, не первый день знаю. Так что прекратите Ваньку валять и рассказывайте!
— «Господин»…
— Что? — не понял моего уточнения хозяин кабинета.
— Я говорю, потрудитесь обращаться ко мне «господин полковник», — и пока Джунковский приходил в себя от этакой моей вольности и наглости, продолжил. — Владимир Фёдорович, ну вы же действительно меня давно знаете. Неужели и впрямь думали меня подобной ерундой с панталыку сбить? Не получится! Ничего я вам не расскажу. Подписка не даст!
— Да знаю я! — отмахнулся Джунковский. — А вдруг получилось бы? И опять же я не прошу у вас все подробности рассказывать? Мне выводы ваши нужны. Вы-во-ды! Общие! И только. Кстати, присаживайтесь…
И сам вернулся в своё законное начальническое кресло. Помолчал несколько долгих секунд, пристально взглянул мне в лицо и ещё раз махнул рукой. Несколько неожиданный жест со стороны генерала.
— Я вчера распорядился с утра за вами автомобиль отправить. Так он сегодня сломался! Видите ли, сломался! А заменить его другим никто не догадался! Представляете, с кем приходится работать? А теперь у нас времени на предварительный разговор не хватает! Потому как нам с вами назначено на четырнадцать часов! Великий князь самолично распорядился… — и взгляд генерала упёрся в огромные напольные часы, как раз в этот момент начавшие отбивать полдень под донёсшийся с улицы глухой пушечный выстрел. — Знаю я про эти расписки. Как не вовремя Батюшин с ними подсуетился… И я не требую рассказывать все подробности вашего задания. Но выводы-то свои можете в двух словах обрисовать?
А, действительно, что я тут выпендриваюсь? Секреты ведь с меня не требуют выдавать? Да и какие там могут быть секреты? Для того же Джунковского, например? Никакие. Это всё ведомственные трения и подковёрные игры. Хотя, подпись-то я ставил… Но ведь и рассказывать ничего из произошедшего действительно не собираюсь. А выводы… Выводы можно и озвучить.
— Полагаете, мы лишь отодвинули сроки? — задумался Владимир Фёдорович после моих слов. — Подробнее можно?
— Нет. Не смогу объяснить. Это где-то на подсознательном уровне произошло. Вижу и понимаю, а вот словами объяснить… Увы.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Да-а. Одного у вас не отнять, Сергей Викторович, умеете вы удивить… — задумался в свою очередь генерал. — Ладно, придётся рассказать о ваших подсознательных выводах. Пусть думают, да Батюшина теребят…
— Владимир Фёдорович, а не расскажете, как всё прошло-то? — воспользовался я короткой паузой. А что? Время-то ещё есть. До дворца добираться недолго. Даже пешком можно за пятнадцать минут свободно дойти. Ну не за пятнадцать, но за полчаса-то точно…
