Она пошла к шкафу выбирать платье. Внезапно ее лицо исказилось от боли.
— Ой! — вскрикнула она.
— Что случилось?
— Ничего, надо принять аспирин.
Она приложила ладонь ко лбу, пошла в ванную, бросила в стакан с водой две таблетки и, поморщившись, проглотила их.
— Голова как в тисках.
— Тогда давай не пойдем.
— Нет-нет, сейчас все пройдет.
Ким посмотрела на себя в зеркало. У нее было очень бледное лицо, по краям рта обозначились две складки. Она пошатнулась, ухватилась за край ванны и вдруг у меня на глазах упала в обморок.
Глава 14
Электроэнцефалограмма. В тот день 29 ноября именно это магическое слово должно было все прояснить, так заверял меня Декамп. Линотимия — ничего страшного. Он знал по меньшей мере 300 человек, с которыми это случается регулярно. Человек падает в обморок без каких-либо видимых причин. Раньше таким людям давали нюхательные соли, теперь используют электростимуляцию и т. д. (Кардиологические исследования ничего не дали, и теперь электроэнцефалограмма — я не смог произнести это слово менее чем в 3 приема — должна была наконец вывести нас на путь истинный).
Поэтому мы оказались у Кхункеля, гения и как будто главного специалиста в этой области, приехавшего 12 лет назад из Венгрии. Ким была опутана бесчисленными проводами, соединенными с записывающей аппаратурой. Две молодые сестры настраивали приборы и обсуждали фильм Трюффо. Сам Кхункель, как мне сказали, прибудет позже, чтобы проанализировать записи.
Процедура начиналась. Многочисленные маленькие иголочки принялись чертить зигзаги по медленно двигавшейся широкой бумажной ленте.
То тут, то там одна из девушек ставила на записи большой красный крест, и у меня переставало биться сердце. Неужели опухоль? Ким закрыла глаза. Большие лампы были наведены на ее лицо. Еще один резкий скачок иглы.
— У Трюффо все одно и то же, — заключила вторая сестра, и — бах! — еще крест!
Мы находились в кабинете великого человека. Кхункель оказался низеньким, удивительно подвижным человечком с круглым лицом, напоминавшим портрет Пикассо — фас, профиль и вид сзади одновременно. Он развернул лист бумаги и принялся его изучать, быстро вертя головой во все стороны, как птица.
— Нормальная запись, — заключил он.
А как насчет крестов? Кресты оказались просто стандартными метками. У моей жены был довольно хороший мозг. Кхункель казался разочарованным.
— Но какие у нее симптомы?
Я рассказал. Потение, головная боль — как будто в голове ползают мелкие насекомые, бессонница, иногда очень сильная бледность. Кхункель улыбнулся:
— Возможно, у вашей жены слишком много работы или нарушен обмен веществ. Ей давали кальций? Тогда сходите к Дронеру.
Он набросал записку коллеге, другому гению, который был специалистом по щитовидной железе. «Как же можно болеть, — подумал я, — когда есть столько гениев, которые хотят тебя исцелить?» Потом Кхункель выписал огромный рецепт. Снотворное, тонизирующее, успокаивающее и т. д. Все вместе обошлось мне в 500 франков.
— Ты обратил внимание? — Заметила Ким, когда мы выходили. — Он пишет такими же зигзагами, как его машина.
Она была права. Я взглянул на сейсмографические линии, и мы рассмеялись. Потом я разорвал рецепт и выбросил обрывки в урну.
Когда мы пришли домой, я сказал, что у меня сегодня встреча в центре города. И это было правдой. Десэн, издатель «Эко дю Жур», согласился меня принять. Он был четвертым издателем, с которым я встретился за последние две недели. Никогда не ходите к издателю, если вы не способны внушить ему, что можете написать все, от заголовков до имен и адресов владельцев внизу на последней странице. Политика, спорт, театр, житейские истории, скандалы, война в Лаосе, мореплавание, телевидение, мелкие объявления — вот ваша специализация, и вы обладаете достаточной энергией, чтобы выдавать сенсации.
Десези не удостоил меня личной встречи, но послал одного из своих янычаров, который спросил, знаю ли я что-нибудь о лошадях. Газета только что лишилась своего специального корреспондента по скачкам, а платить за профессионального специалиста издатели не хотят. Я подумал о 500 франках, которые уплатил Кхункелю, и прочих расходах из-за Ким — никто не мог сказать, когда эта болезнь кончится — и совершил один из самых постыдных поступков в своей жизни.
Мое лицо расплылось в фальшивой улыбке:
— Я просто обожаю скачки.
— Хорошо, — неуверенно произнес он, пристально разглядывая меня и пытаясь определить, какой тип мошенника я представляю. — Посмотрим.
И предложил мне написать пробную статью о новом сезоне в Отейе.
Мое произведение было отвергнуто. Потом пришло уведомление из банка о превышении кредита. Я не знал, куда еще обратиться, и наконец сделал то, чего надеялся никогда больше не делать.
Я пошел к Берни. Мне было известно, что газета всегда нуждается в людях, которые могли бы написать то же самое немного лучше. С этого я и начал один год назад. Ну что ж, придется вернуться к истокам.
— Посмотрим это, — сказал Берни, открывая папку. — Кстати, как там Ким? — добавил он, тем самым показывая, что ему не чуждо сострадание.
Пробегая глазами статью об оргиях старой солистки мюзик-холла и время от времени бросая отрывистые реплики, я чувствовал, как вокруг моей головы вырастает некий нимб. Интересный материал, его следовало только немного отшлифовать.
— Тебе будут платить обычную ставку, — сказал Берни. Я сунул статью в карман и встал.
— Завтра принесу. Можно получить аванс?
— Завтра, — сказал он.
— Я это и имел в виду.
К двум часам ночи, переписав восемь страниц, я услышал необычный звук. Что-то упало с ночного столика и разбилось.
Я бросился к кровати и увидел, что Ким мечется в лихорадке. Ее левая рука была напряженно вытянута в сторону, правая сжимала горло. Ким задыхалась. Воздух проникал в ее легкие с долгим свистом, и каждый вздох казался последним. Ее безумные глаза смотрели сквозь меня. Внезапно под действием спазма ее тело выгнулось и упало на простыню. После этого дыхание стало легче, лоб покрылся испариной.
Когда мы прибыли в больницу на «Скорой помощи», Декамп был уже там. Меня попросили подождать в маленькой комнатке на первом этаже, и он вышел ко мне примерно через час.
— Я устроил ее в отдельной палате, — сказал он. — Ей дали кислород, и теперь все в порядке. Она уснула.
— Что с ней, Роже?
— Не знаю. Но мы обязательно выясним. Завтра привезу к ней Пруста. Давай-ка выпьем по чашечке кофе.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
