Читаем без скачивания Что такое психотерапия - Джей Хейли

В некоторых культурах бабушки и дедушки стоят по иерархии выше родителей, а в некоторых — нет. При работе с семьями из Азии следует ожидать, что бабушки и дедушки будут обладать большей властью, нежели бабушки и дедушки из американских семей, часто живущие отдельно. Исключение составляют случаи, когда они обладают большей финансовой властью или необходимы, чтобы заботиться о ребенке. Если супруги постоянно ссорятся и неспособны сами решать свои проблемы, в их брак часто вмешивается кто-то из старшего поколения и делает это не лучшим образом. В наше время у многих родителей, страдающих разного рода зависимостями, детей забирают и отдают на попечение бабушкам и дедушкам. Когда родители пытаются забрать их назад, они встречают отпор со стороны старшего поколения. Суд отдает им права на ребенка, и родителям трудно востребовать своего ребенка назад. Психотерапевта часто просят высказать свое мнение о том, кто должен заботиться о ребенке. Это очень ответственный шаг, так как фактически терапевта просят предсказать возможность рецидива у родителя.

В первую очередь терапевт должен занять свою собственную позицию по отношению к вопросу о том, почему люди делают то, что делают. Возможно, это даже важнее, чем видение терапевтом иерархии, последовательности или степень его концентрации на проблеме клиента. Мы должны выдвигать гипотезы о мотивах. Если жена кричит на мужа, зная, что этим она разозлит его еще больше, мы должны объяснить это иррациональное действие. Если мальчик режет себе вены, мы должны иметь объяснение этому удивительному поведению. Именно в вопросе о том, почему люди делают то, что делают, терапевт чаще всего принимает чью-либо сторону. Часто супервизор вынужден целиком менять взгляды обучающегося на мотивацию клиента в процессе терапии. (Психотерапевт может иметь одно объяснение для поведения человека у себя в кабинете и совершенно другое для поведения этого же человека как гражданина на улице.)

Классическая теория мотивации, которой обучались практически все супервизоры, а значит и их обучающиеся, представляет собой концепцию негативного бессознательного, а согласно ей люди делают то, что делают, руководствуясь гневом, враждебностью, жадностью, похотью и любыми другими смертными грехами. Достаточно лишь описать проблему клиента среднестатистическому клиницисту, как тут же услышишь сомнительное объяснение бессознательной мотивации клиента. К сожалению, то же самое можно услышать и от супервизора. Если спросить такого супервизора, почему он не советует обучающемуся следовать собственным побуждениям на сеансе, супервизор, который верит в злое бессознательное, скажет: «Да что вы! Один Бог знает, что они могут натворить, если будут следовать своим побуждениям!» Заметьте: подразумевается, что побуждение обязательно будет негативным. Но если терапевт не может доверять собственным побуждениям, то какие же решения он сможет принимать?

Взгляды психотерапевта на бессознательное становятся очевидны уже на первом терапевтическом интервью. Если он исследует все те ужасы, о которых думает или которые делает клиент, значит он убежден в том, что все негативные мысли, которые можно изменить, должны выйти на поверхность. То есть такой терапевт уверен, что если клиент выразит все те ужасные мысли, которые есть у него внутри, то освободится от них. Такая техника может вогнать человека в депрессию. Напротив, терапевт, использующий позитивные переживания клиента и обсуждающий с клиентом, что тот мог бы предпринять для решения проблемы, мыслит в духе позитивного бессознательного.

Лучше всего считать, что клиент в терапевтическом процессе (но не человек в другом социальном контексте) делает то, что делает, преследуя позитивные цели. Например, с точки зрения позитивного бессознательного жена, кричащая на мужа, пытается таким образом помочь ему. Можно предположить, что когда она на него не кричит, он уходит в себя, как человек в депрессивном состоянии. Когда она кричит на него, он злится. Он тогда знает, в чем зло — в ней. Она заставляет его собраться и помогает ему — за счет себя самой. Терапевт, принимающий эту точку зрения, будет видеть эту женщину в позитивном свете, а не считать ее стервой. А терапевт работает лучше всего, когда позитивно относится к клиенту.

В системной теории скрыто присутствует мысль о том, что каждый человек в системе стабилизирует ее, и его симптом — это способ поддержания стабильности. Система поддерживает саму себя с помощью взаимодействия между индивидуумами. Система может быть плохой, но стабильной. Если она начинает разрушаться, предпринимаются какие-то действия по предотвращению разрушения. Например, если родители близки к разводу, подросток может попытаться сделать что-то из ряда вон выходящее, например, попытаться покончить с собой. Если у мужчины возникают проблемы с потенцией, у жены может снизиться потребность в сексуальной жизни, что будет помощью мужу. Члены организации или системы сплачиваются, чтобы справиться с кризисом, и благодаря этому система стабилизируется. Если то, что разбалансирует систему, остается, этот процесс может начать систематически повторяться.

Самая лучшая мотивационная теория, основанная на этом способе мышления, подразумевает, что люди помогают друг другу, даже когда бьют друг друга. Это объяснение во многих отношениях помогает терапевту. Как правило, оно дает терапевту положительный взгляд на клиента как на помощника. Правда, к сожалению, клиент может помогать другим членам семьи, нанося себе вред. Но если терапевт это понимает, то начинает думать о том, каким образом клиент мог бы помочь другим, не вредя при этом себе. Например, если терапевт осознает, что дочь, возможно, помогает отцу, находящемуся в состоянии депрессии, ставя перед ним задачу удержать ее от приема наркотиков, терапевт сможет придумать, как ей помочь отцу по-другому. В одном таком случае отец и дочь вместе начали придерживаться диеты и делать физические упражнения, при этом мать выступала в роли супервизора. Когда терапевт смотрит на проблему клиента как на проблему нескольких людей, он начинает думать о симптоме не только как о попытке наладить контакт с другими, но и как о действии, мотивированном желанием помочь.

Наше исследование вышеупомянутых переменных, относительно которых терапевт должен определить свою позицию, ясно показало, что супервизор должен выбрать верные позиции, если он хочет помочь своим подопечным стать успешными терапевтами. Кажется очевидным, что избранная теория должна включать позитивное видение клиента обучающимся. Следует считать, что клиентом движет желание помочь, а не отомстить или причинить вред. Начинающим терапевтам надо научить концентрироваться на представленной проблеме, так как клиент хочет разрешить именно ее, и супервизору необходимо знать соответствующие интервенции, которые приведут к ее разрешению.

В проблеме задействованы как минимум три человека. Триада позволяет терапевту понять организационные проблемы и выстроить необходимые интервенции. Всегда можно обнаружить трех человек, вовлеченных в проблему, особенно если считать и самого клинициста. Когда в терапии участвует ребенок, треугольник часто включает бабушку или дедушку, которые объединяются с ребенком против родителей и от которых ребенок получает власть и силу, или психотерапевта, который может выполнять ту же функцию. При образовании этой коалиции между поколениями, при которой кто-то, стоящий выше в иерархии, объединяется с тем, кто стоит ниже, против того, кто занимает промежуточное положение, могут возникать затруднения, путаница и симптомы.

Очевидно, что терапевту необходимо мыслить в плоскости иерархии, и также очевидно, что он не в состоянии так мыслить, если рассматривает проблему в плоскости индивида. Можно рассуждать о том, как человек представляет себе иерархическую позицию, но не о том, какую позицию занимает каждый человек в действительности. В зависимости от интересов супервизора можно обсуждать с обучающимися иерархию в широком смысле или в узком. Следовательно, об иерархии можно размышлять во время планирования целостного психотерапевтического процесса или учитывать ее при решении, например, того, кого из членов семьи попросить первым рассказать о проблеме. Очевидно, что терапевт обладает властью к месту и не к месту наделять силой и властью других. Терапевт, не желающий использовать свою власть, должен осознавать, что даже просто попытка избежать власти сама по себе приводит к реакции со стороны клиента.

В современной концепции психотерапии само собой разумеющимся считается, что диагноз требует терапевтического вмешательства. Теория проистекает из действия. Если терапевт задает своим клиентам вопросы, он получает информацию, принципиально отличную от той, которую он мог бы получить, если бы попросил их что-то сделать и понаблюдал за реакцией. Терапевт, сидящий у кушетки, получает совершенно другую информацию о семье, нежели терапевт, работающий со всей семьей одновременно. Нельзя сказать, что один из них получает более верную информацию; они просто узнают разные вещи, потому что находятся в разных терапевтических контекстах. Если терапевт директивно направляет клиента, реакция клиента выявляет диагноз, имеющий значение для терапии.