Но никакая сила не могла бы заставить его сработать. Если не занять кучу денег, ей не попасть на четырехлетнее обучение.
Когда она добралась домой, ее окончательно охватило отчаяние. Никогда прежде она не чувствовала себя таким аутсайдером на Пайн-Айленде, как сейчас. Она бы все отдала за те возможности, которые большинство местных подростков принимали как должное.
Дома она сразу прошла в свою комнату и плюхнулась на кровать.
Зазвонил телефон.
— Алло? — ответила она.
— Лекси! Нас с Заком приняли в Южнокалифорнийский университет! Обоих! А Тайлер поступил в Калифорнийский университет в Лос-Анджелесе. Правда, круто? Ты можешь поужинать с нами сегодня вечером? Мы хотим отметить!
— Отлично. — Лекси ударилась головой о спинку кровати. Пойти бы сейчас и утопиться. Слезы жгли глаза. Она себя не жалела, но почему жизнь хоть раз не сделает так, как хочется ей? — Конечно, я с вами отпраздную.
Миа завела очередную абитуриентскую историю, но Лекси уже не могла этого выдержать. Пробормотав какое-то извинение, она повесила трубку.
Через несколько минут в дверь постучали, Лекси вздрогнула от неожиданности.
— В-входите, — сказала она, приподнимаясь на кровати.
В маленькую, тесную комнатку вошла Ева. На всех стенах висели фотографии: вот Зак играет в футбол, а вот Миа катается на водных лыжах, вот вся троица на школьном вечере.
— Эти стены тонкие, как бумага. Я услышала, что ты плачешь.
Лекси вытерла глаза.
— Прости.
Ева присела на краешек кровати.
— Не хочешь рассказать мне, что случилось?
Лекси знала, что выглядит ужасно. Глаза опухли и покраснели от слез.
— Зак и Миа поступили в университет Южной Калифорнии.
— А ты разве не хотела, чтобы они поступили?
— Не хотела. — Сказав это вслух, она почувствовала себя несчастной и маленькой. — Боюсь, что когда он уедет…
— Знаешь, я познакомилась со своим Оскаром, когда мне было шестнадцать, а ему двадцать восемь. О-о-о, какой поднялся скандал, я тебе скажу. Шестнадцатилетняя девушка, видите ли, сама не знает, чего хочет, а мужчина в таком возрасте вообще не должен обращать на нее внимания. — Она вздохнула и улыбнулась, вспоминая. — Отец пристрелил бы Оскара, если бы тот только показался в нашем доме. Вот мы и ждали. Оскар служил в армии, уехал надолго. Мы переписывались. И вот наконец мне исполнилось восемнадцать, и я вышла за него замуж. Во время вьетнамской войны мы снова разлучились.
— Как же ты все это выдержала?
— Дело тут не в том, чтобы учиться вместе, или жить в одном городе, или даже находиться в одной комнате, Лекси. Главное, быть вместе. Любовь — это тот выбор, который ты делаешь. А я знаю, что ты молода, хотя это ничего не значит. Ты веришь в собственные чувства? Вот что имеет значение.
— Хочу верить.
— А разве это не одно и то же? Подумай об этом. — Ева похлопала ее по руке и поднялась. — Ладно. Если я сейчас не уйду, то опоздаю на ночную смену. Какие планы на вечер?
— Фарадеи хотят отпраздновать поступление. Пригласили меня на ужин.
— Не самый тактичный поступок. Как ты, пойдешь?
— Придется пойти, — ответила Лекси, а когда тетя дошла до дверей, добавила: — Спасибо, Ева.
Ева махнула рукой с узловатыми пальцами, мол «пустяки», и вышла из комнаты.
Оставшись снова в одиночестве, Лекси взглянула на снимки и вырезки, прилепленные к стене. В последний раз устало вздохнув, она поднялась и заправила постель.
Сорок пять минут спустя — минута в минуту — она уже сидела в гостиной и ждала. На ней было лучшее платье, она тщательно уложила волосы и сделала макияж, так что и следов не осталось от пережитого срыва.
К трейлеру подъехала машина. Фары осветили гостиную и сразу потухли.
Лекси хотела подняться, но почему-то не шелохнулась.
От стука в дверь содрогнулся весь вагончик.
Наконец она заставила себя подняться, сделать несколько шагов, открыть дверь. За порогом стояли Зак и Миа.
— Ты можешь в это поверить? — воскликнула Миа, бросившись обнимать подругу, которая изо всех сил старалась ответить с таким же энтузиазмом.
Лекси бросила взгляд через плечо Мии на Зака, у которого был убитый вид.
— Поздравляю, — сказала она безжизненно.
Он кивнул.
Миа взяла Лекси за руку и увела подругу к поджидающей их машине, где вся троица забралась на заднее сиденье, как обычно, с Лекси посередине.
— Привет, Лекси, — сказал Майлс, глядя на нее в зеркало заднего вида. — Мы рады, что ты смогла к нам присоединиться.
— Я бы ни за что не пропустила такой праздник, — сказала она, с трудом улыбаясь.
— Это будет общий праздник, — заявила Миа. — Лекси дают стипендию сразу в двух университетах. Прямо сон наяву, да, подруга?
— Сон наяву, — глухо ответила Лекси.
После того как они забрали Тайлера, разговор пошел оживленнее. Всю дорогу до ресторана Миа и Джуд обсуждали университеты Калифорнии и Лос-Анджелеса и пытались представить, каково это — бродить по пляжам Южной Калифорнии. Каждое предложение начиналось с «Как будет здорово…».
Зак держал Лекси за руку, сжимая ее чуть крепче, чем обычно.
Наконец, когда они подъехали к ресторану, Лекси осмелилась взглянуть ему в лицо.
«Я не хочу уезжать», — одними губами произнес он. Но уехать придется, и они оба это знали.
* * *
Май пришел на северо-западное побережье Тихого океана, как любимый родственник, принеся с собой солнечные дни. В прошлом остались вечно затянутое серыми облаками небо и нескончаемые дожди. Казалось, за одну ночь туманный ландшафт вернул себе краски. По всему острову на окнах отдернули шторы, хотя давно этого не делали, из гаражей выкатили мангалы, оттерли дочиста садовую мебель. Это всегда был славный месяц, яркая вспышка перед бледным цветением июня, а в этом году май выдался на удивление смелым. Сочетание солнца, похожего на яичный желток, и необыкновенного тепла заставило молодежь наводнить парки и велосипедные дорожки.
В субботу, пятнадцатого, Лекси проснулась рано. Ночь прошла беспокойно, ей снились плохие сны про самолеты, выруливавшие на взлетные полосы и взмывавшие в облачное небо. Она вышла из комнаты и зашлепала по коридору.
Ева ждала ее на кухне в своем старом белом халатике и остроконечном колпачке из фольги. На столе рядом с ней на желтых бумажных тарелках лежали два глазированных пончика; из одного торчала голубая свеча спиралью.
— С днем рождения, — сказала Ева и подула в бумажную скрученную дудочку.
Лекси чуть не расплакалась — за всей этой суетой с поступлением она совсем забыла о своем восемнадцатилетии. Зато Ева не забыла.
