А потом пришел покой. Пелена слез скрыла от Йоки и глубину в стене, и девочку, замершую у его ног. Он сглотнул, из горла вырвалось короткое рыдание — от счастья, от облегчения… Руки сами собой потянулись к лицу — он закрыл глаза ладонями, опрокинулся щекой на подушку, подтянув колени к животу, и замер, переводя дыхание. А как только оно выровнялось, Йока тут же заснул.
* * *
Инда Хладан молча стоял у входа в сад Йеленов и смотрел на темное окно второго этажа. Четырнадцать лет. Время инициации чудотворов. И мрачунов.
Отчет чудотворов, которые выезжали лечить восьмилетнего мальчика в дом судьи Йелена шесть лет назад, оказался пустышкой — никаких странностей они не отметили. Странность отметил сам Инда: отчет был подписан куратором службы здоровья Славленской Тайничной башни, членом центумвирата Дланой Вотаном, а не рядовым врачишкой-чудотвором, который должен был явиться на помощь отпрыску богатых родителей, буде те непременно захотят лечить ребенка у врача-чудотвора. А потому отчету Инда не доверял.
Появление призрака он почувствовал за несколько минут до того, как ворона — вовсе не ночная птица — ударилась в балконное стекло. И это появление уже показалось Инде странным. Да, мальчишка погасил ночник. Рано или поздно это делают все мальчишки — из любопытства, бравады, для испытания смелости. Но сегодняшняя ночь была не лучшей для подобных экспериментов, потому что предшествовала празднику призраков, к которому тщательно готовились чудотворы. Конечно, Йока Йелен об этом не знал, но призрак этого не знать не мог. То ли он столь ненасытен, что не может дождаться праздничной ночи, то ли… то ли пришел, отлично зная, к кому и зачем идет…
Мальчика надо забирать к себе. Пока он чист и наивен, пока его характер складывали добропорядочные Йелены — надо забирать его к себе. С каким восхищением он смотрел за столом на Инду! Пока он еще ребенок, пока, как все мальчишки, считает чудотворов самыми замечательными людьми в Обитаемом мире, надо забирать его к себе, не дать рассыпаться этой иллюзии.
Глаза Инды Хладана то и дело сами собой поворачивались к другому крылу дома, где в окне горел желтый огонек ночника. Спальня Йеленов. Ясна хочет избавиться от мальчишки, и Инда заинтересован в том, чтобы помочь ей в этом. До конца лета можно подружиться с парнем и уладить все формальности с переводом в другую школу. Никакого насилия! Какой мальчишка откажется учиться в школе, которая готовит помощников для чудотворов? Это честь для них, рожденных в других кастах.
Призрак давно был в доме и на этот раз не ошибся комнатой. Впрочем, в других спальнях горели ночники, ему больше негде было появиться. Инда с улыбкой смотрел в темное стекло и видел силуэт вороны, разгуливавшей по карнизу. Надо перечитать трактат по герметичной зоологии, найденный у арестованного мрачуна. Птица подпитывается энергией вместе с призраком? Или ее прельщает что-то другое?
Чудотворам призраки не страшны, они сами могут забирать у них энергию, не отдавая ни капли своей. Впрочем, еще ни один призрак добровольно чудотворам энергии не отдавал. Инда чувствовал голод призрака на расстоянии, сквозь стекло и стену, так же как почувствовал бы присутствие другого чудотвора. Природа распорядилась хоть и логично, но несправедливо: сделала мрачунов и чудотворов врагами, но лишила их оружия друг против друга. Инда знал о присутствии призрака, но не видел мрачуна, к которому тот пришел. И мог только гадать, а к мрачуну ли пришел призрак, или его цель — невинный ребенок, которого можно лишить рассудка или жизни за несколько минут.
Он снова перевел взгляд на спальню Йеленов. Ревности Инда не испытывал, только некоторое презрение к судье. За его наивность. Мысли о том, что Ясна много лет спит с ним в одной постели, не задевали Хладана. Куда сильней укололо ее уважение к мужу, ее готовность разделять его убеждения и отстаивать его интересы. Инду не слишком интересовало физическое обладание Ясной, но он претендовал — в глубине души — на ее поклонение. Он хотел быть для нее единственным и непререкаемым авторитетом. Он и сам видел что-то неправильное в своем к ней отношении. Но… мог себе позволить некоторые иллюзии.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Вороний крик прозвучал в ночи оглушительно и зловеще, шумно захлопали крылья, словно птицу что-то вспугнуло. Надо было перечитать трактат о герметичной зоологии заранее! Инда ощутил опасность и нервно посмотрел по сторонам. Тонкие нити мироздания всколыхнулись, и он почувствовал дрожь тонкой пленки, натянутой между мирами. Чудотворам не страшны энергетические удары мрачунов, но у этого счастливого свойства есть и оборотная сторона: чудотворы не чувствуют выплеска их энергии. Однако в этот раз что-то произошло, что-то случилось… Словно тонкая игла пронзила невидимую мембрану, словно два мира прикоснулись друг к другу, установили контакт. Инда не был уверен, что его смутные ощущения не есть его фантазия, подогретая пьянящим воздухом весенней ночи.
Он снова посмотрел по сторонам и на этот раз увидел у ограды шевельнувшуюся тень: человек, прислонившийся к металлическим прутьям решетки, оттолкнулся от них и шагнул к дороге, в темноту. В свете фонарей, горевших в саду, Инда разглядел куртку и грубые сапоги и даже услышал, как каблук стукнул по земле.
В спальне Йеленов вспыхнуло бра над кроватью. Тонкий силуэт приблизился к окну, откинулась полупрозрачная штора: Ясна выглянула в сад. В спальне Милы тоже зажегся свет: девочка проснулась, и заботливая няня поспешила ей на помощь. Инде некогда было рассуждать, что разбудило Йеленов поздней ночью, — он направился вслед за незнакомцем, но тот ускорил шаги, уходя все дальше в непроглядную темноту.
— Остановись! — крикнул Инда. Голос чудотвора, его непередаваемые властные интонации не спутал бы ни с чем ни один человек в Обитаемом мире. И Инда вложил в это слово все, на что был способен. Но человек и не думал повиноваться. Конечно, применять силу следовало только в особых случаях, но Инде почему-то казалось, что это и есть тот самый особый случай. Сила, что зажигает солнечные камни и двигает магнитные, сконцентрированным пучком ударила человека в спину[24]. Но тот не только не упал, он даже не пошатнулся! Он не заметил!
Чудотворы не боятся энергетических ударов мрачунов, но и мрачунам не страшна сила чудотворов. Человек, убегавший от Инды во тьму, был мрачуном, в этом не было сомнений. Настоящим мрачуном, а не латентным.
Сапоги незнакомца отчетливо стучали по дороге. Инда пожалел, что не умеет зажигать простые булыжники, как хвастался недавно перед своим дворецким. Шаги отдалялись, а потом вдруг смолкли. Словно убегавший остановился. Инда остановился тоже: вдоль дороги росли деревья, из-за любого из них можно было напасть со спины. Он прислушался, стараясь не дышать, но ничего не услышал: ни шороха, ни шагов, ни дыхания. Словно незнакомец провалился сквозь землю или растворился в воздухе.
Инда долго искал его в темноте, переходя с места на место, останавливался на краю Буйного поля, всматриваясь в темноту, но не увидел никакого движения и не услышал ни одного звука.
Бессмысленно.
Но появление мрачуна возле дома Йеленов еще сильней укрепило Инду в мысли о том, что Йоку надо забирать к себе. Пока не поздно. Ведь за домом какого-то заурядного латентного мрачуна не стал бы наблюдать никто. И… только что на глазах Инды произошло нечто очень важное. Важное для обоих миров. Он не мог этого доказать, у него не было ни единого аргумента — только внутренняя дрожь, необъяснимое волнение.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
![]()
Инда побрел по полю к Тайничной башне, изредка оглядываясь; через несколько минут загорелся ночник в комнате мальчика — не иначе судья Йелен поспешил к сыну и увидел погашенный солнечный камень.
Инда открыл дверь в стене своим ключом: солнечные камни ярко освещали узкую лестницу, уходившую круто вверх. На площадке его встретили дежурные, удивленные столь поздним появлением.
