Читаем без скачивания Приказ самому себе - Юрий Дьяконов

ПРИКАЗ САМОМУ СЕБЕ

В первый день зимних каникул Женя вышел утром из дому и замер у дверей. Морозец совсем небольшой. Ветра никакого. Мириады крупных снежинок медленно, будто нехотя, опускались на землю. Они падали давно. Тротуары, только что очищенные дворниками, тотчас покрывались пушистым ковром. Шеренги акаций в таком ослепительно-белом убранстве, что на них больно смотреть. Карнизы, балконы домов потеряли строгие формы, стали воздушными, сказочными. А снег все шел и шел. Сквозь белую пелену на противоположной стороне улицы Энгельса виднелась сверкающая стеклом и пластиком громада детского универмага „Солнышко“. По мягкой дороге неслышно катили автобусы, машины с белыми снежными шапками на крыше.

Не успел Женя сделать и десятка шагов к кинотеатру „Ростов“, как в кепку ударил снежок. Тотчас другой раскололся на груди, запорошил лицо снежными брызгами.

— Что за дурацкие шутки! — оборачиваясь, крикнул он и увидел хохочущую Зойку с третьим снежком в руках.

— Ах ты так, Липучка! Так на тебе!.. На… Получай!

Зойка в новеньком светло-сером пальтишке скакала на тоненьких ножках, ловко увертывалась от его снежков и хохотала. Прохожие смотрели на них и улыбались.

— И мимо!.. И мимо!.. Эх ты, снайпер!.. Опять мимо. Женя подбежал и почти в упор бросил три снежка:

— Вот тебе! Что? Мимо?!.. Вот!.. Вот! — первый снежок сбил с нее шапочку с помпоном, второй попал в затылок. Она вдруг обернулась, и третий ударил прямо в лицо. Тоненькая фигурка Зойки болезненно изогнулась. Прижав к лицу руки, она медленно побрела к заснеженной скамейке.

Горячая волна стыда опалила Жене щеки.

— Что ж ты стоишь, как памятник?! — окликнул мужчина в полковничьей папахе. — Обидел девочку, так беги извинись.

Женя благодарно глянул на него и кинулся к скамейке.

— Зойка!.. Зоя! Я не хотел. Больно? Ну, покажи, — он оторвал руку Зойки от лица и увидел размазанную по щеке кровь. Наверно, в снежок попал кусочек льда. Женя выхватил платок и стал вытирать ей лицо. Но кровь все сочилась. Тогда он схватил Зойку за руку и потащил за собой.

— Куда ты?! — уперлась она.

— К нам! У нас йод есть. Идем!..

Лифт мигом доставил их на седьмой этаж. А через пять минут после оказания первой помощи инцидент был забыт совершенно.

Зойка в новом праздничном платье на цыпочках передвигалась вслед за Женей по квартире от одного чуда техники к другому. Особенно ей понравились самооткрывающаяся дверь и „лентяйчик“. Она раз пять просила открыть дверь при помощи портфеля. И каждый раз, когда дверь бесшумно отворялась, от восторга хлопала в ладоши. Зойкины зеленые глаза сияли.

— Какая чудесная непосредственная девочка! — улыбаясь, шепнул наблюдавший за ней дедушка. — Ты, гляди, не обижай ее.

— Что ты, дедушка, — тоже шепотом ответил Женя и покраснел.

— А можно „лентяйчик“ мне почистит? — робко попросила она. Поставила ногу в отверстие и потянулась к черной кнопке.

— Что ты делаешь?! — крикнул Женя.

— А что?! — испуганно отдернула руку Зойка.

— Так туфли желтые, а кнопку нажимаешь черную. И они враз черными станут. Жми вон ту, коричневую.

Зажужжали внутри моторчики, зашоркали щетки. Зойкины и без того чистые туфли залоснились светлым глянцем. Она в восторге запрыгала и даже погладила „лентяйчика“:

— Умница… Жень! У вас как в правдашнем дворце из сказки. А твой папа, раз он все придумал, как добрый волшебник.

Ну ты скажешь! — смутился Женя. — Не все он. Многое другие придумали. А он только переделал по-своему…

Когда часы пробили двенадцать, Зойка ахнула:

— А кино! В полпервого „Зеленый фургон“ в „Ростове“!

— Так и я хотел! — вспомнил Женя. — Билеты взять себе и Зинке с Сашей. А тут ты со снежками налетела.

Зойкины глаза погрустнели. Она потянулась к вешалке за пальто. Сказала тихо, ни к кому не обращаясь:

— Я два билета взяла. Но Сильва же не успеет теперь, она три часа собираться будет… Придется продать…

— Зачем продавать?! — вмешался дедушка. — Вот и сходите вместе. Тем более — ты проштрафился. Барышне нос расквасил.

— Ну, дедушка! — возмутился Женя.

— Ладно-ладно, Женька! Не фыркай! Вот бери. Тут и на билеты, и на конфеты хватит. А ну, марш отсюда!

Зойка с Женей в момент оделись и, перепрыгивая через три ступеньки, побежали вниз по лестнице.

Дедушка, Павел Устинович, так разрекламировал Зойку, что и мама, и папа захотели непременно ее увидеть.

— Когда придет Зоя? — спросила мама.

— Откуда же я знаю! — смутился Женя.

— А ты, дружок, — вмешался папа, — вообще-то ее приглашал?

— Что ты, Миша! — усмехнулся дедушка, кивнув в сторону Жени, не знавшего, куда деться от этого разговора. — Наш Евгений Михайлович — современный молодой человек. У них только деловые контакты. Расквасил нос девочке — и пожалуйста! В дом пригласил! Вот набьет ей синяк под глазом, может, тогда снова пригласит. А без дела ни-ни!

— Дедушка! — взмолился Женя. — Ну, я же не знал!..

— А вот будешь знать! — сделав свирепое лицо, сказал папа, сунул Жене пальто с шапкой: — Надевай, гусар, свой плащ да беги исправлять ошибку, — и подтолкнул к двери.

— Так я же не знаю, где она живет! Дом знаю, а квартиру — нет, — возвращаясь, с надеждой выкрикнул Женя.

— Ерунда! — решил папа, снова выпроваживая его за дверь. — Язык до Киева доведет… — Взрослые глянули друг на друга и расхохотались. Но вдруг снова бесшумно отворилась дверь. В щель просунулась голова Жени:

— Папа, можно тебя на минуточку?

— Ну что еще? — спросил папа, выходя на площадку.

— А что я ей говорить буду?

— Ну, сын! Ты меня удивляешь. Скажи что-нибудь. Извинись. Пригласи к нам. Пообещай показать что-нибудь интересное.

— Так я ей уже все показал.

— Ой, гусар! Ты меня уморишь… Ну… скажи: по телевизору передача, какой никогда не будет. А цвет!.. А звук какой!..

— Правда! — обрадовался Женя. — Цветного у них нет…

— Экая зеленоглазость! — проводив Зойку в гостиную, восхищенно сказал папа дедушке. — Ну, просто черноморская глубина у белых скал при полном штиле. Поразительно!

Женя поспешно шмыгнул вслед за Зойкой. „И что они в ней нашли?! — досадовал он. — Глаза как глаза. Такие у кошек бывают“. Но когда оживленная, счастливая Зойка, разговаривая с мамой, повернулась лицом к окну, Женя глянул и притих. Никогда не видел Зойку такой! А глаза!.. Луч солнца нырнул в изумрудную морскую глубину, осветил ее и будто потерялся, растворился в ней, так и не достигнув дна…

— Мы тебя, Зоенька, таким цветом угостим! — пообещал папа. Телевизор, набирая силу, загудел. Но вдруг светлый прямоугольник стремительно сжался в одну яркую точку, и экран погас.

— Ну что, факиры? — насмешливо спросила мама. — Угостили?

— Да тут, Наташенька, понимаешь… — начал объяснять папа.

— Понимаю. У трех инженеров телевизор всегда калека. Так?.. Идем, Зоенька, ко мне. Они три часа будут спорить, пока кто-нибудь в сердцах не трахнет телевизор кулаком. И назло инженерам он заработает. А они скажут: починили.

— Они не обиделись? — оглядываясь на двери, спросила Зойка.

— Еще чего! — засмеялась мама, усаживая ее на тахту. — А меня они, знаешь, как дразнят? „Инженер по мини-юбкам“. Или еще хуже: „Мини-инженер!“ Терплю. Я ведь в Доме моделей работаю… Смеются. А не поймут, барбосы, что без нас стояли бы они у своих расчудесных ЭВМ в меховых распашонках времен каменного века. Ведь изобрести для себя приличные штаны они не догадались бы, правда?!

Зойка, представив себе эту картину, хохотала до слез.

— Чудесное у тебя платьице. Готовое покупали или шили?

— Мама шила. А фасончик мы вместе придумали.

— Так она прекрасный модельер! Ты познакомь меня с ней обязательно. А вышивка чья? — спросила Наталья Ивановна.

— Это я вышивала, — смутилась Зойка.

— Слушай, да ты просто умница! Такой тонкий рисунок…

Не успели они и поговорить как следует, как приоткрылась дверь, и в щель ворвались громкие звуки „Выходного марша“.

— Цирк! — крикнула Наталья Ивановна. — Бежим, Зоя! Я же говорила: ребята у меня отличные инженеры. Вмиг починили!

За каникулы Зойка приходила еще несколько раз в гости. И Женя теперь с удивлением вспоминал, что когда-то считал Зойку дурой набитой. Нет. Зойка совсем не дура. С каждым днем в ней открывались все новые и новые достоинства.

Дедушка с удовольствием учил Зойку играть в шахматы. Женю как инструктора он сразу забраковал:

— Какой ты учитель? Ты — мучитель! Сплошное рычание. Так ты у нее совсем к игре охоту отобьешь. Уж лучше я сам.

Мама дважды брала Зойку с собой в Дом моделей. Она возвращалась оттуда такой счастливой, так расхваливала все увиденное, что никто не мог смотреть на Зойку без улыбки.