Тем временем Жора уже сделал заказ, и за столиком завязался разговор.
— Смотрите-ка, — сказала вдруг Аня, с улыбкой кивнув на дверь вагона и шутливо погрозив пальцем. — Пришел все-таки мой сосед.
Огнев, усаживаясь за столик, добродушно кивнул ей в ответ.
В это время в противоположном конце вагона, за стеклянной перегородкой, при взгляде на Огнева неожиданно насторожился плотный, средних лет человек в хорошо сшитом летнем костюме. Несколько секунд он сидел неподвижно, низко опустив над тарелкой голову. Потом на грубоватом, сильно обветренном лице его мелькнула пьяная усмешка.
Привычным движением он потер пальцем за ухом, где начиналась и уходила под ворот пестрой рубахи тонкая полоска шрама. Потом, очевидно захваченный какой-то дерзкой мыслью, человек этот поспешно ощупал карманы, достал огрызок карандаша и, вынув из стакана бумажную салфетку, принялся что-то быстро писать на ней. Затем он сложил салфетку, надписал сверху и подозвал официантку:
— Получи-ка с меня, красавица.
Девушка улыбнулась и быстро подсчитала столбик цифр в своем блокнотике. Человек протянул деньги, но сдачу не принял.
— Лучше ты мне окажи услугу, — доверительно понизив голос, сказал он. — Видишь, во-он сидит один в сером костюме?
Девушка проследила за его взглядом и кивнула головой.
— Вот ему передай-ка эту писульку.
Человек протянул записку и, как только официантка отошла, грузно поднялся со стула, задев рукавом пустой графин из-под водки.
В ожидании заказа Огнев проглядывал газету.
— Вам просили передать, — услышал он над собой голос официантки.
Огнев быстро поднял голову и, не разворачивая записки, сказал:
— Кто?
— Гражданин какой-то. Вон там сидит… нет, ушел уже.
Огнев развернул записку. Неровным, размашистым почерком, местами разрывая тонкую бумагу, там было написано: «Крестник твой вернулся. Соскучился. Так что жди подарочек».
Минуту Огнев размышлял о чем-то, вертя в руках записку, потом снова подозвал официантку.
Девушка отвечала бойко, уверенно, с той особой, чисто профессиональной памятью на людей, которой отличаются официанты.
Спустя некоторое время Огнев вновь перечел записку и уже собрался было сунуть ее в карман, когда заметил, что соседка его по купе и ее спутники, расплатившись, поднялись со своих мест и направляются к выходу. Встретившись с веселым Аниным взглядом, он снова дружески улыбнулся ей. А девушка, проходя мимо, шутливо погрозила ему пальцем.
— Говорите, «по-стариковски постою один, подумаю», а сами записочки получаете? Мы все видели.
— Ничто человеческое нам не чуждо, — лукаво подмигнул Жора.
Огнев в ответ лишь усмехнулся и махнул рукой.
— Э, чего там! Разве это записка? Так… — он на секунду умолк, нахмурившись, потом решительно закончил: — Можно считать, что записки этой не было.
Ребята удивленно переглянулись.
Глава II
«ЧТОБ Я НЕ РОДИЛСЯ!»
Пронзительный звонок оповестил цех об обеденном перерыве. Один за другим, урча, затихали станки.
Коля Маленький, худощавый, вихрастый паренек с большими, цвета морской воды, плутовскими глазами и лихо вздернутым веснушчатым носом, шумно вздохнул и выпрямился, потирая затекшую спину. Он был в полосатой тельняшке с закатанными рукавами и в старых, промасленных брюках. Заботливо смахнув со станка стружки и вытерев капли масла на зеркально блестящих полозьях станины, он одобрительно похлопал станок.
— Силен, зверюга!
Работавший за соседним станком Николай Вехов усмехнулся.
— Одобряешь?
— Точность выдерживает астрономическую. А уж скорость можно дать — будь здоров! Как космическая ракета. Я так и хочу его назвать — «Ракета».
— У него, брат, другое название: «Один к шестьдесят одному».
Николай отличался рассудительностью и, как бригадир, не без оснований опасался полета фантазии у Коли Маленького.
В ответ тот небрежно махнул рукой.
— Не звучит! Скучное название.
— Ты только смотри, чтоб на твоей «Ракете» резцы не полетели.
— Все на высшем техническом уровне, — шутливо ответил Коля Маленький. — Консультант — трижды лауреат, заводской премии товарищ Куклевг Вот они, кстати, сами. В масштабе один к одному.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
К друзьям подошел Илья Куклев, невысокий, широченный в плечах парень, на могучей шее — круглая, под короткий бобрик подстриженная голова.
И лицо у него было круглое, румяное, с широким носом и толстыми губами. Куклев был страстный рационализатор, «мозговой трест» бригады, как его окрестил Коля Маленький.
— Все треплешься? — добродушно, но без улыбки спросил он.
— Что вы, доктор! — все тем же шутливым тоном откликнулся Коля Маленький. — Просто характеризую вашу личность.
— Ладно уж. Пошли обедать. Где остальные?
Был тот редкий случай, когда вся бригада Николая Вехова работала в одну смену.
О чем-то споря, подошли долговязый Борис Нискин и Василий Таран. Василий, стройный чернобровый красавец в берете, пестрой тенниске и щеголеватых узких брюках, беззаботно и весело говорил:
— Красивая девочка, глаз не оторвешь. А как взглянула, ты бы видел. Все отдать — и мало!
— С Аней, значит, уже покончено? — сурово спросил Борис.
— Тихо, не касайся! Это тайная рана в моем сердце, — с напускной беспечностью возразил Василий. — Она меня только воспитывает.
— Бесполезное дело, — вмешался Коля Маленький.
Николай сердито посмотрел на него. Уж кто-кто, а этот молчал бы насчет воспитания. Вчера опять не явился на занятия по техминимуму. Переутомился, видите ли! А сам потом полночи не гасил свет в комнате, читал очередную книжку про шпионов. Это, мол, воспитывает бдительность! А то Кольке больше нечего воспитывать в себе, кроме бдительности.
Но главное его увлечение, от которого нет покоя. — космос. Сначала это были ракеты. Старший брат Коли Маленького, офицерракетчик, приехав однажды в отпуск, объяснил ему принцип их устройства, от самых простых вплоть до будущих фотонных межгалактических ракет. Коля Маленький самозабвенно увлекался ими до тех пор, пока окончательно не запутался и не запутал всех ребят в дебрях относительности времени и пространства.
А недавно он где-то прочел, что существа из других миров, побывали на Земле, и помешался. Ищет доказательства!
Николай уже в который раз с беспокойством подумал, что взбредет в голову Коле Маленькому после этого.
И, как бы отвечая на его мысли, Коля Маленький таинственным голосом произнес:
— Хлопцы, есть потрясающая новость! Вы думаете, только мы запустили спутники?
— Почему же? — небрежно возразил Борис Нискин, поправляя очки. — Американцы тоже запустили… Пытаются нажить политический капитал перед совещанием в Женеве. И, конечно, в глазах союзников. В Европе…
Борис был политик. Это очень шло к его красивым роговым очкам — такие очки ребята называли «дипломатическими». Следует учесть к тому же, что Борис выступал за первую сборную завода по волейболуэто было, кстати, неудивительно при его росте. Но главным его увлечением были шахматы.
Здесь он достиг выдающихся результатов: первый приз на областной олимпиаде — учебник дебютов с автографом самого автора (для чего книгу специально посылали в Москву от имени шахматной секции). Этот автограф любой член бригады Вехова мог в нужный момент процитировать наизусть.
При стольких талантах Борис Нискин в любой другой бригаде был бы ее украшением и кумиром.
Но бригада Николая Вехова блистала целым созвездием талантов. И Коля Маленький со своими захватывающими историями о шпионах (они воспитывают бдительность!) и особенно с космонавтикой занимал в этом созвездии достойное место.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Но и на звездах, вероятно, есть пятна, раз они есть на Солнце. Таким пятном у Коли Маленького был его второй разряд, единственный второй разряд в бригаде. А Илья Куклев, например, имел даже пятый, высший у токарей, разряд. В сочетании с тремя крупными рационализаторскими предложениями и постом заместителя председателя комиссии по смотру технической грамотности молодых рабочих такой разряд уже принес бы Куклеву славу отнюдь не меньшую, чем у других членов бригады Вехова. Но ведь, кроме того, медлительный и на вид неуклюжий Илья был второй боксерской перчаткой завода, а по мнению ребят из его бригады — даже первой!
