24 ноября генерал в сопровождении своего лейтенанта и шестисот солдат отправился в деревушку, расположенную в двенадцати милях, где, как мы узнали, живут губернатор, епископ и все более именитые или состоятельные горожане. Около восьми часов утра были они на месте, но деревня оказалась пуста; жители бежали в горы. Отдохнув и напрасно прождав, не явится ли кто-нибудь для переговоров, генерал приказал солдатам направиться обратно в город. Тогда неприятель тотчас показался в отдалении, но не в таком числе, чтобы решиться на встречу с нами; однако была и пехота, и кавалерия. К вечеру генерал вернулся в Сантьяго.
Через два дня был отдан приказ о поездке на суда, а одна рота была отправлена в город Плайю (или Прайю) отыскать там военные запасы, закопанные в земле, по показанию одного пленного. Но пленный либо не мог, либо не хотел указывать. Тогда принялись за поиски сами и нашли две пушки: одну — медную, другую — железную. Так до самого конца ни губернатор, ни епископ, ни кто-либо из жителей не пришли к нам просить пощады городу или выдачи съестных припасов. Мы заявили о своем недовольстве и презрении к ним, особенно за ту жестокость, которую они проявили к одному из наших солдат, отбившемуся от других: они убили его, обезглавили, сердце вырвали и кишки разбросали кругом. За это при уходе мы сожгли все дома в Сантьяго и те, которые попались нам по дороге в деревню".
После этого Дрейк взял курс на Карибское море. Это плавание обернулось огромной смертностью от бесчисленных местных болезней. Только за несколько суток после выхода из Сантьяго умерло более трех сотен человек. Кто-то пустил слух, что видел пятна на умирающих — и это чума. Началась паника, которую не без труда удалось остановить Дрейку.
— Вот когда я покроюсь пятнами, значит, действительно нас посетила "черная смерть", а пока сопли утереть и носы не вешать!
Вскоре смертность снизилась, и команды немного успокоились. Тем более что впереди был один из богатейших городов испанской Вест-Индии Санто-Доминго. Спустя восемнадцать суток перехода на горизонте появилась вечнозеленая Эспаньола. Из рассказа капитана перехваченного судна Дрейку стало известно, что вход в гавань Санто-Доминго прегражден, а на берегу стоят береговые батареи. Это означало, что наскоком город захватить не получится, а для серьезной осады у англичан просто не было сил.
Отойдя к Доминике, Дрейк дал возможность командам отдохнуть и набраться сил после перенесенных болезней. В этом очень помогли местные индейцы, принесшие лечебные травы от лихорадки. Одновременно на судах высушивали вечно сырые трюмы и запасались свежей водой.
Когда матросы несколько оправились, а суда были приведены в порядок и пополнены припасы, Дрейк снова вернулся к Санто-Доминго.
Еще фрагмент воспоминаний: "Мы высадились с западной стороны утром в день нового 1586 года и около часу подступили двумя колоннами к городу. Решено было немедленно штурмовать ворота в двух разных местах и встретиться на рыночной площади. Нас было около тысячи двухсот человек, со стороны неприятеля мы видели около полутораста всадников. Загремел пушечный выстрел, причинивший нам небольшой урон. Мы прибавили шагу, вскоре побежали сколько было сил. Надо было во что бы то ни стало предупредить второй залп. Это удалось. В ворота мы ворвались и видели перед собой спасающихся бегством людей. Мы забаррикадировали прилегающие к площади улицы, к ночи завладели замком, на следующее утро свободнее развернулись по городу, вырыли траншеи и при таких условиях продержали город в своих руках около месяца.
За это время произошел один случай, особенно хорошо запомнившийся. Генерал отправил к испанцам письмо с мальчиком-нефом, который имел в руках белый флаг в знак перемирия. Так посылали к нам испанцы своих парламентеров, и мы всегда соблюдали их полную неприкосновенность. Мальчик имел несчастье попасться на глаза офицерам с испанской галеры, которая вместе с городом перешла в наши руки. Один ил них ударил мальчика каким-то орудием и нанес такую рану, что он едва имел силы добраться до нас и вскоре скончался на глазах генерала. Последний был так разгневан, что тотчас приказал отвести двух монахов (из числа тех, которые были захвачены в городе и содержались под стражей) на то самое место, где мальчик был ранен, и повесить их. В то же время один из заключенных был отпущен на свободу, чтобы он передал повсюду, что до тех пор, пока виновный в убийстве генеральского посланца не будет выдан, ежедневно будут вешать по двое заключенных, хотя бы пришлось перевешать всех, кто находится в наших руках. На следующий же день капитан галеры привел к нам своего подчиненного и предложил выдать его. Генерал потребовал, чтобы испанцы казнили его сами на наших глазах, считая это более сильным возмездием. Так и произошла эта казнь.
Тем временем между уполномоченными обеих сторон шли переговоры о выкупе. Так как соглашение все не налаживалось, то каждое утро с рассвета и до девяти часов, когда наступала жара, уходило на то, что две сотни наших матросов с такой же охраной из солдат жгли и разрушали дома, нами не занятые. Это была работа нелегкая, так как дома были высокие и каменные.
В конце концов это удалось, но необходимость торопиться заставила генерала удовлетвориться за дома, еще уцелевшие, выкупом в двадцать тысяч дукатов".
Взятой добычей англичане остались недовольны. Матросы возмущались:
— Этот Санто-Доминго вполне приличный город, да и живут в нем богато одетые господа, но у них почему-то почти не оказалось золота!
Кто-то говорил, что все было припрятано и следовало этих "господ" хорошенько попытать. Но более бывалые объясняли, что местное золото испанцы уже давно вывезли и все рудники давно заброшены, а богатеет город лишь с сахара, имбиря да от выделки кож. Так что пытай не пытай, а толку не будет никакого.
Испанский чиновник, с которым Дрейк вел переговоры о выкупе за город Санто-Доминго, так описал его внешность: "Дрейк — это человек среднего роста, белокурый и скорее полный, чем худой, веселый и аккуратный. Он приказывает и повелевает властно. Его люди боятся его и повинуются ему. Он наказывает решительно. Резкий, неутомимый, красноречивый, склонный к вольностям и амбициям, тщеславный, хвастливый и не слишком жестокий".
Санто-Доминго. Иллюстрация к книге о плавании Дрейка Б. Боацио
Данная характеристика, скорее всего, достаточно объективна, так как дана не другом, а врагом. Но даже из нее видно, что в целом Дрейк был весьма толковым, достаточно обаятельным и, что самое главное, незлобливым человеком. Для кровавого и циничного XVI века, согласитесь, это уже немало!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
