Читаем без скачивания Смерть за кулисами (в сокращении) - Питер Ловси

Тихий звук раздался неожиданно. Словно что-то ударилось об пол недалеко от Даймонда. В старом здании такой звук могли издать рассохшиеся доски пола, отвалившийся кусок лепнины. Или мышь. Звук доносился сверху, со сцены. До сих пор Даймонд старался не смотреть в ту сторону. Но теперь повернулся.

Вот он, его кошмар. Гигантский бархатный занавес в просцениуме — тридцать футов длиной, малиново-золотой при свете и непроглядно-черный, как грех, сейчас. Только теперь Даймонд убедился, что Палома права. Театральный занавес нагонял на него страх, скрывал из виду то, чего следовало остерегаться.

Раздвинь полотнища занавеса, Питер, и посмотри, что там.

Его затрясло. Дрожь началась в руках и быстро захватила все тело. Держись, Даймонд. Это и есть твоя травма. Изучи ее. Пойми.

Сердце его заколотилось. Перед мысленным взором возникла отчетливая картинка.

Ему восемь лет, он вновь на уэльской ферме, куда приехал отдохнуть вместе с родителями и сестрой. Глубокая ночь, его разбудил какой-то странный звук. Крадучись, он спустился на первый этаж. Звук приближался, исходил откуда-то снаружи. В гостиной огромное, во всю стену окно. Днем отсюда открывается изумительный вид. Вечером окно задергивают длинными тяжелыми шторами. Надо раздвинуть их и выглянуть наружу.

Ему предстало видение, которое память старательно подавляла все эти годы: огромная голова чудовища, разинутая кроваво-красная пасть, волосатые губы, длинные нити свисающей с них слюны. Гигантский, розовый, вываливающийся из пасти язык. Безумные, неподвижные глаза с яркими белками. И сатанинские рога.

Замри, Даймонд, смотри на то, что перед тобой. Мозг отчаянно сопротивлялся, пытался вытеснить видение. Даймонд не давал ему воли, желая знать истину, и в конце концов пересилил. Из глубин ужаса возникло объяснение. Спустя много лет он наконец понял, что увидел в детстве — корову. Сестра рассказывала ему о корове, разлученной с теленком, которая всю ночь мычала и не давала им спать. Бедное животное забрело в сад возле дома и выражало свои протесты, стоя у самого окна.

Городскому мальчугану оказалось достаточно увидеть вблизи, на уровне своего лица коровью голову, чтобы заработать психологическую травму чуть ли не на всю жизнь. С того дня задернутые шторы вызывали в нем ужас и оцепенение, но мозг оберегал его психику, скрывал истинную причину страха.

Удалось ли ему покорить ужас на этот раз? Понять — значит победить, сказал себе Даймонд. Дон Рид грозит смертельная опасность. Заглянуть за этот занавес просто необходимо.

Он поспешил к сцене. Спортсменом он не был, но в эту минуту у него откуда-то взялись и ловкость, и сила. Он подтянулся, схватился обеими руками за тяжелые драпировки и раздвинул их.

На сцене горел свет — неяркий, но показавшийся Даймонду ослепительным. Декорации еще не убрали, вдоль трех фальшивых стен выстроилась массивная и тяжелая с виду мебель, среди которой выделялась печка. На диване в центре сцены лежал констебль Джордж Пиджин с руками и ногами, склеенными липкой лентой. Еще одной полоской той же ленты был заклеен его рот.

Мертв?

Даймонд отдернул занавес и быстрыми шагами пересек сцену.

Полицейский скосил глаза вправо и остановил на нем. Жив! Даймонд попытался осторожно отлепить ленту от его щеки, но Пиджин вдруг дернул головой, рывком избавляясь от кляпа, и одновременно выкрикнул:

— Сзади!

Даймонд метнулся в сторону, удар пришелся ему в плечо. Казалось, будто от этого резкого удара треснула лопатка. Защититься от следующего Даймонд мог только одним способом: выставив назад локоть. Тот наткнулся на что-то твердое.

— Шеф! — вскрикнул Пиджин.

Он рванулся влево. Неизвестное оружие просвистело у самого уха, вонзилось в обивку дивана и распороло ткань. Даймонд мельком заметил, что это молоток-гвоздодер, рефлекторно рухнул на пол сцены и попытался дернуть нападавшего за ноги. За одну он ухватился, но вторая ударила его по руке. Неуклюже пытаясь встать, Даймонд увидел, как ноги убегают со сцены.

Бросаться в погоню или освободить Пиджина? Правая рука Даймонда онемела. Ему требовалась помощь. Он склонился над лентой, стягивавшей запястья Пиджина.

— Шеф, вы не поверите, когда узнаете, кто это был, — затараторил Пиджин.

— Не надо объяснений, — прервал его Даймонд. — Где Дон?

— Не знаю.

— Когда вы в последний раз видели ее?

— Понятия не имею. Он подкрался сзади и что-то прижал к моему лицу. По-моему, тряпку с хлороформом. Когда я очнулся, то уже лежал здесь.

— Дон позвонила мне, — объяснил Даймонд. — Сказала, что прячется между рядами, но я ее там не нашел. Возможно, он решил убить ее. И унес за кулисы.

— Или вообще покинул здание.

— Вряд ли. Все выходы под контролем полиции. Нам надо зажечь свет в зале.

Пиджин сам избавился от ленты на ногах.

— Сейчас попробую.

— Хорошо, а я загляну за сцену.

Даймонд прошел к правому краю сцены и двинулся по коридору к трем гримерным. Все они были заперты. Что теперь? Он вышел на платформу колосников, всматриваясь вперед, в открытое пространство, которое освещали слабые лучики света, проникавшие в щели задников. Осторожно продвигаясь вперед, Даймонд каждую секунду ждал нового нападения.

Он почти достиг сцены, как вдруг замер, остановленный голосом, который позвал его по имени, зазвучав прямо над головой.

К звукам голоса примешивалось шипение. Прищурившись, Даймонд разглядел на стене динамик.

— Можете не носиться по театру, как взбесившийся слон. Она уже двадцать минут как мертва.

— Где она, долбаный маньяк? — взревел Даймонд, но в ответ услышал лишь сухой щелчок прекращенной трансляции.

«Двадцать минут как мертва». Эти безжалостные слова прозвучали с равнодушием, какого он и ждал от убийцы. Если он сказал правду, худшего исхода нельзя было и предвидеть.

Даймонд приказал себе сосредоточиться. Здание театра слишком велико, вдвоем его не обыскать. Вскоре прибудет подкрепление, на которое можно рассчитывать. Последует арест. В театр он торопился по одной-единственной причине — чтобы спасти Дон. Но стоит ли верить убийце на слово?

Стоит — ровно настолько, чтобы всерьез встревожиться.

Динамик вновь затрещал и заговорил голосом Пиджина:

— Свет в зале включен, шеф.

Даймонд быстро обошел задники. Больше не испытывая страха перед занавесом, он приоткрыл тяжелые бархатные полотнища и увидел зрительный зал во всем великолепии полного освещения. Зал был совершенно пуст.

Внезапно послышались аплодисменты — ленивые, издевательские хлопки. Даймонд не понял, откуда они доносятся, но, по-видимому, его противник находился где-то рядом. Хлопки умолкли прежде, чем Даймонд сообразил, что его видят как на ладони.

Зазвучал голос:

— Ну и что вы застыли посреди сцены? Думаете, попали на кастинг? Гамлетом вам никогда не быть, но на роль могильщика, может, и сойдете.

Даймонд уже знал, кто обращается к нему. Он быстро огляделся.

— Кстати, «Гамлет» — это подсказка. В сцене на кладбище всегда пользуются люком. Ее труп под сценой.

Только теперь Даймонд увидел собеседника в нижней из двух лож справа: в ложе Агаты Кристи, подходящем месте для последнего появления убийцы. Фреда Докинза.

— Я едва опередил вас сегодня, суперинтендент. Почему вы передумали? Вы же вроде не собирались сюда.

Разумнее всего было заговаривать зубы Докинзу как можно дольше — в надежде, что Пиджин подоспеет на помощь.

— Потому что узнал ваш номер. В буквальном смысле, — объяснил Даймонд. — Заключенный номер пятьдесят один восемьдесят девять, отсидевший в Манчестере семь лет за мошенничество. Я созвонился с заместителем начальника тюрьмы. Вы проходимец, ранее известный под именем Гектора Дейкрмена.

— От тюрьмы Стейнджуэйз далековато до службы в полиции, — откликнулся Докинз.

— Да, но вам удалось проделать этот путь. Я запросил список имен заключенных, входивших в театральную студию, которой руководила Дениз Пирсолл, и узнал, что Дейкрмен исполнил одну из главных ролей в постановке «В ожидании Годо» 1988 года. Мне прислали по электронной почте даже снимок. Сходство вполне устроило меня. А еще прислали ваши отпечатки.

— Вы, видимо, считаете, что поймали меня в западню.

— Вы сами в нее попались — в первый же день работы в уголовном отделе. Я поручил вам напечатать показания свидетелей. А когда сравнил распечатку с записями Дон Рид, то заметил, что вы не внесли в компьютер первые слова, которые произнесла Дениз, увидев вас: «Мы с вами, случайно, не знакомы?»

— Пустую болтовню в протоколы допросов не включают.

— Нет, пустой эта болтовня не была. Дениз узнала вас, вы были глубоко потрясены. И поспешили скрыть свою реакцию, заявив, что вас многие видят на улицах Бата. Объяснение, должно быть, устроило Дениз. Она никак не ожидала, что один из ее подопечных, заключенный из тюремного драмкружка, вдруг превратится в офицера полиции.