докатилась, Анна?
Тёмные круги залегли под глазами. Глаза краснючие и опухшие. На голове полный хаос — волосы растрепанны на все стороны, будто меня током ударило. Залезла в душ и холодной водой привела себя в чувства.
На верхушку «элиты» я взбиралась долго, трудно и упорно. Не доедала, не высыпалась, не отдыхала. Лишь бы стать хоть кем-то в этой жизни и иметь то, что мне не было дано.
Мои родители погибли за год до моего совершеннолетия. Я осталась одна. Мне приходилось работать на нескольких работах с минимальной зарплатой, которой едва хватало на еду.
Я взбиралась на верхушку этого айсберга, сдирая ногти в кровь. Это стоило немало усилий. Но я никогда не делала то, за что мне было бы стыдно и совестно перед собой.
Я не играла в игры, чтобы быть лучше кого-то и заработать больше. Зарабатывала больше я только из-за своей упорной работы. Ничего иначе. Я всегда и со всеми была честной. Мне нужно было прежде всего стать человеком, а потом стать «элитой».
Я не лицемерила. Говорила прямо в лицо, что думаю. Да, временами была груба. Да, временами была жестока. Да, временами была холодна. Но без этого в этом обществе не выжить.
И теперь я задаюсь вопросом: стоило ли это всё того, что я теряю себя и своих любимых?
Раньше я была одна. И нужно было отвечать только за себя. Делать, как удобно мне.
Сейчас же, из-за одной взбалмошной девчонки и её психопата отца — я теряю всё. Мне жаль себя. Я ведь никогда и ничего плохого не делала. Я не строила тех козней, которыми меня обвиняет мой муж.
Мне больно не столько от самих обвинений, сколько из-за того, что муж меня не слышит. Он не хочет выслушать меня. Он не хочет посмотреть на обратную сторону медали. Он уже всё решил. Решил за нас двоих. За нас и наших детей.
В гардеробной выбираю молочное трикотажное платье с длинными рукавами до икр. Оно идеально подчеркивает мою фигуру.
Нет, я не наряжаюсь для Логана. Меня сейчас это, ну как сказать, не волнует, что ли. А если быть точнее, то я в какой-то апатии. Я должна выглядеть, как всегда. А как всегда — это изящно, лаконично и элегантно.
Сушу волосы и делаю легкую укладку. Наношу дорогую уходовую косметику и увлажняю губы блеском. Провожу пару раз тушью по ресницам и вуаля, готово.
Обуваю туфельки на низком каблучке и смотрю на своё отражение. Чего-то не хватает. Радости и улыбки на лице.
Примеряю добрую, но уставшую улыбку и спускаюсь вниз. Приготовлю любимые кексы детей.
Вздрогнула, услышав хлопок двери и ударилась о ножку стула лодыжкой. Именно той самой, которую ранее я подвернула.
Острая боль пронзила всё тело. Только этого мне не хватало для полного счастья.
— Я отправил водителя за детьми. В течение часа они будут дома. — яд сочился изо рта Логана. С таким пренебрежением и ненавистью со мной никто никогда не разговаривал. Что в этом случае делать не знаю. Единственное, что у меня хорошо получается — держать лицо.
— Хорошо. — даже не посмотрела на него. Несмотря на стреляющую боль в ноге, продолжила передвигаться по кухне, чувствуя на себе прожигающие взгляды.
— Переодень это платье. Или ты так пытаешься соблазнить моих людей? — моё сердце словно выжигают. Сложно адаптироваться после нескольких лет идеального взаимопонимания. Скажи мне кто, что со мной это произойдет — не поверила бы. Настолько трепетно, с любовью, с уважением относился ко мне муж.
— Я сама буду решать, что буду носить. Ты мне не указ, Логан. — кинула взгляд на мужа и выпрямилась, закрыв духовой шкаф.
Он точно меня любил? Тогда почему он не хочет услышать меня?
— Я убью каждого, с кем ты будешь тр*хаться. А твои условия проживания в этом доме сделаю невыносимыми. — подлетев ко мне и схватив за подбородок, разъяренно сказал. — Будь хорошей матерью, ангелок. — хмыкнул. — Не заставляй меня разочаровываться в тебе ещё больше.
После каждого слова Логана я чувствую себя облитой грязью. Мне липко от этих ощущений. И противно. От самой себя, от мужа.
Я попробую тебе ещё раз всё рассказать, Логан. Если ты меня не услышишь, тогда все мои попытки доказать тебе свою невиновность прекратятся. Ты сам погубишь нас. Нашу семью. Нашу любовь.
Глава 25
Анна
— Можно? — стучусь в дверь кабинета, за которым скрылся мой муж. Сегодня выходной. Дети на дневном сне, а Логан заперся в кабинете с тех пор, как дети заснули.
— Проходи. — ровным голосом отзывается и рукой показывает на диван. Присаживаюсь, сглаживаю невидимые складки юбки макси и, сцепив ладони в замок, смотрю на мужа.
На уставшем лице прибавилось пару морщин. Небольшая щетина делает моего мужа брутальнее. На нём белая облегающая футболка и серые свободные спортивки.
Смотрю на сетку вен на руке мужа и тепло разливается внизу живота, вспоминая, что эти руки творили пару месяцев назад.
Такой родной, но такой чужой стал за эти прошедшие два месяца.
Мы научились игнорировать друг друга. Поначалу было сложно. Логан постоянно меня задевал, оскорблял, унижал, когда мы были наедине. Потом мы начали игнорировать друг друга, общаясь только на темы, касающихся детей.
Между нами выросла ледяная стена, сквозь которую не пробраться к сердцу. Ни я к его сердцу, ни он к моему.
На людях мы — безумно влюбленная пара, муж и жена, которые души не чают друг в друге. Но наедине мы два незнакомца, у которых есть общее прошлое и общие дети.
— Мне надо работать, — задумчиво потирает щетину и сканирует меня взглядом. — ты по поводу репетитора пришла поговорить со мной? Если да, то не трать на это силы. Этот вопрос уже решённый.
Логан нанял репетитора, чтобы тот научил наших детей китайскому и французскому. Я считаю, что в два с половиной года ещё рано нанимать репетитора. Дети и так на двух языках общаются сейчас. Куда ещё два новых? Когда они будут проживать детство?
Я спорила на эту тему с мужем, но он, как упёртый баран, повторял одно и то же: «Я хочу, чтобы они выросли образованными. Не вмешивайся.» Был непреклонным.
Я уже оставила затею образумить мужа, доказать ему свою точку зрения. Он, как обычно, меня не слышит, к сожалению. Но, к счастью, я смогла добиться, чтобы занятия проходили не четыре раза в неделю, как Логан изначально хотел, а два раза.
— Нет. Не по этому поводу. — даже не
