Ты вся в непонятках, мечешься, не знаешь, за что хвататься, твоя стройка заморожена. И тут… Ба-бах! Все летит на воздух к чертям собачьим!
И стоит твой благоверный, голый и босой, прикрыв руками гениталии. Глупо улыбается, пожимает плечами и говорит: «Извини, любимая, так получилось…»
Вера взглянула на меня лихорадочно блестящими глазами:
— И что мне прикажешь делать? Я бы убила кого-нибудь! Честное слово! Но пока оседала пыль от взрыва, эти суки разбежались. Мы остались вдвоем. Можно сказать, в чистом поле. И ничего за душой, кроме огромных долгов. И знаешь, что непонятнее всего?
— Что?
— А то, что он приходит как-то и говорит: «Ехал в метро, зашла девушка с очень красивыми ногами… Я еще подумал: вот бы ее трахнуть…» То есть он сам ищет террористов, чтоб те разрушили его жизнь.
От неожиданности и досады я крякнул.
— Ага, вот и ты удивляешься! — воскликнула Вера. — А мне каково? И самое главное: имеет ли смысл начинать сначала? Может, пусть он валит на все четыре стороны и трахает кого хочет? А мне лучше всего покинуть это пепелище…
Она замолчала, уставившись пустым взглядом в одну точку, где-то между мной и стеной.
Н-да… И что мне ответить? По идее, я должен хотя бы попытаться перенаправить ее мысли, заставить посмотреть на ситуацию под другим углом, со стороны, что ли. Но как это сделать?
Передо мной сидела издерганная женщина, в гнездо которой пробрались, скажем так, два хищника и разворошили его до основания. Причем это Вере кажется, что были хищники. А на деле ее благоверный просто порхал с другими птичками, пока она там чего-то себе строила. Более того, он ни сном ни духом не предполагал, что его порхание вызовет такую бурю. И из гнезда он не собирался улетать, потому как птички птичками, но гнездо — оно родное, теплое, привычное, свое. Да, он заигрался, да, трусил, не сумел вовремя остановиться и сказать «нет», давал необдуманные обещания и так все запутал, что у меня самого, честное слово, крыша поехала. Что ей сказать: «Вера, прости его, он больше так не будет?» Но откуда мне знать, вдруг через какое-то время история повторится? Хотя урок был преподнесен весьма жестокий. Нормальный человек просто не может не сделать выводов. Игорь производит впечатление нормального человека. Правда, мне было известно еще кое-что. Например, друг жаловался, что у него ничего не выходит с женой в постели. Что он до сих пор вспоминает свою последнюю пассию, что у него масса тараканов в голове, от которых он никак не может избавиться. Вот такой он противоречивый, наш Игорь.
Молчание затянулось. Я собрался с духом и спросил:
— Вера, ты ведь считаешь себя православной?
— Да… — она скривила губы, — сейчас ты будешь проповедовать мне всепрощение? А как же слова Христа о том, что развод возможен в случае прелюбодеяния одного из супругов?
— Конечно, выбор за тобой, — согласился я, — и проповедовать я ничего не собираюсь. Но ведь ты зачем-то ездила к отцу Николаю после того, как узнала об измене Игоря?
Она вздохнула:
— Да, ездила… Но я же думала, что все узнала…
Женщина тряхнула головой:
— Что-то я совсем запуталась, извини… Я, когда увидела фото с крестин, подумала: «Нет, это не может быть ребенок Игоря, иначе я бы знала, ведь Коля крестил…» А теперь… Выходит, Коля знал, ты знал, все знали, кроме меня… Какая же я дура! — она закрыла лицо руками. — Господи, стыд какой!
Я понял, что она сейчас заплачет. Надо было срочно придумать какой-нибудь веский аргумент:
— Вера, тебе нечего стыдиться. Все мы, те, кого ты перечислила, старались уберечь тебя.
— Да, да, я понимаю… — Вера убрала руки и уже спокойно посмотрела на меня, — значит, ты считаешь, что я должна простить и все начать заново?
— Я считаю, что ты не должна принимать поспешных решений. Сначала успокойся, все обдумай, а потом уже действуй. И, главное, запомни, Игорь никогда не хотел уйти от тебя. Попробуй дать ему еще один шанс. Я понимаю, сейчас тебе очень тяжело. Но и ему нелегко. Ты только что узнала о другой стороне его жизни, а он давно живет как на иголках. Да, он довел ситуацию до абсурда. Нарыв созрел и лопнул, гирька до полу дошла, чаша переполнилась. Ваш брак может рухнуть в мутном потоке хлынувшего гноя, но может и устоять, очиститься, переродиться. Это от вас обоих зависит.
Она медленно кивала, лицо отстраненное, думала о чем-то своем. Знать бы, о чем…
— Как думаешь, мне надо встретиться с Дашей? — неожиданно спросила Вера.
— Зачем? — удивился я.
— Ну, я не знаю… поговорить…
— Вот уж не советовал бы. Пусть Игорь сам разбирается со своими бабами.
— Но там же ребенок! Как ты не понимаешь! Вам, мужикам, не понять!
— Разумеется, нам не понять, мы и не претендуем, — согласился я, — но подумай сама, о чем ты собираешься говорить с Дашей? Заметь, она хотела родить и родила, никого не спрашивая и ничьим мнением не интересуясь. Игорь делал все, что было в его силах, чтобы ей помочь. Прошло два года! Его отношение к Дашиному поступку не изменилось. Ребенок ни в чем не виноват, это понятно. Но и одного Игоря обвинять бессмысленно. Ты же знаешь, на что может пойти женщина, если ее переклинит!
— Если бы не ребенок! — вырвалось у Веры.
— А что лучше? Если бы Даша от безысходности попыталась покончить с собой? Или если бы она примчалась к тебе и устроила бы истерику на весь дом?
У Веры округлились глаза.
— А что ты думаешь? И такое возможно. Могу рассказать, примеров множество. Или ты считаешь свой случай исключительным? Из ряда вон выдающимся? Нет, дорогая моя, ваша проблема очень типична, к сожалению. Вон, у моего знакомого сын на стороне, другая моя знакомая родила от женатого мужика дочь, а у того уже двое детей, и жена, когда узнала, чуть с ума не сошла. Такая веселая история! И, главное, никто из нас, из мужиков, не может поручиться в том, что где-то там не бегают неучтенные дети, наши дети…
— Все гуляют, — обреченно произнесла Вера.
— По статистике 80 процентов мужчин изменяют женам, — сухо заметил я.
Она усмехнулась:
— Значит, женщинам остается терпеть и прощать?
— Ничего это не значит! — отрезал я, понимая, что Вера смотрит на себя как на жертву. Эдакую единственную и неповторимую. А дело-то, как говорят, житейское. — Зачастую женщины и провоцируют мужиков на измену. Ты что же думаешь, все мы ловеласы, что ли? Да мы ленивы, малоподвижны. Я тут пообщался с народом, знаешь, что говорят?
Вера пожала плечами.
— Так вот, если мужик хоть что-нибудь собой представляет, он уже — объект охоты, да не одной, а сразу нескольких женщин. Не хватает нас на всех, вот что. И бабы ведут за нас войну, причем до победного конца!
