на пол челюсть. Я пальчиком заботливо поднимаю ее и невинно улыбаюсь.
– Что ты сделала, прости?.. Кажется, у меня от голода начались галлюцинации, – Ната таращится на меня, как на невиданную диковинку, а я только хмыкаю.
Отлепляюсь от двери, подхватываю пакет, с которым пришла подруга, и тащу его в кухню.
– Полевая, мать твою, ты мне сейчас все расскажешь и только попробуй включить дурочку! У тебя хоть и светлые волосы, – Наташка осекается, глядя на мои синие хвосты, – были, но ты совсем не дура.
Закатываю глаза к потолку:
– Скоро привезут еду, ты уверена, что тебе нужны пельмени?
Глаза Наты загораются:
– А что привезут? – трясет головой и хмурится.– Так, ты мне зубы не заговаривай! Что у вас произошло с этим разозленным дядькой?
Шумно выдыхаю и усаживаюсь на стул, подперев подбородок.
– А что рассказывать?
Наташка садится напротив и сверлит меня взглядом.
– Желательно все и по порядку.
Нас отвлекает звонок домофона. Мы испуганно переглядываемся, но я быстрее беру себя в руки:
– Скорее всего, доставка.
В этот раз перед тем, как открыть дверь, спрашиваю кто и убеждаюсь, что доставщик один. На лестничной клетке Тимофея тоже не наблюдается, и я уже, радостная, что он молча исчез, открываю дверь и забираю заказ.
Выставляю контейнеры на стол, а у самой от запахов слюнка скапливается во рту.
– Сейчас меня покормят, сейчас я буду кушать, – потирает руки Наташка и открывает контейнер с пастой, – о-о-о, вкуснотень! Но ты булки-то не расслабляй, я помню про твоего опекуна и жажду подробностей.
Достаю вилки и усаживаюсь напротив.
– Сначала еда – дня три нормально не ела, – накручиваю пасту на вилку и отправляю в рот. – М-м-м-м-м-м, обалдеть как вкусно!
Наташка не отстает и тоже набрасывается на еду. Пельмени благополучно заброшены в морозилку до лучших – ну или худших – времен.
– Ну, – утолив голод, Ната снова берется за меня, а я жалею, что нельзя сидеть и есть вечно, – рассказывай, подруга.
Делаю жалобную моську и нарочито громко вздыхаю, но и это не срабатывает. Подруга по-прежнему прожигает меня взглядом. Сдаюсь. Да и мне нужно кому-то выговориться, а тут свободные уши.
– Мы переспали, когда я у него жила. Я подсыпала ему в трусы перца, а он меня за это наказал лишением невинности…
– Что ты сделала?.. Перец в трусы? – глаза Наташки по мере рассказа расширяются.
– …но это еще не конец, – не замечаю выпада подруги и продолжаю как ни в чем не бывало. – После того как он дважды меня… ну, ты понимаешь… он сказал, что это было ошибкой и больше не повторится. Я психанула и свалила в туман. Нашла эту квартиру и старалась не показываться никому на глаза. Мне это удавалось больше недели, но потом этот говнюк перечислил мне деньги, да ещё и в три раза больше, чем до этого…
– Какая досада… – притворно вздыхает Наташка, а я пронзаю её осуждающим взглядом, который заставляет подругу замолкнуть. – Молчу, молчу!
– Я помчалась к нему на работу, чтобы швырнуть эти деньги в его наглую рожу. Мы, как всегда, поцапались и…
Замолкаю, потому что то, что произошло дальше, не поддается никакому логическому объяснению.
– Дай-ка угадаю, – хихикает подруга, – ты его трахнула?
– Не совсем, – щеки краснеют, и я отвожу взгляд, – сначала он меня…
Ната хрюкает и кашляет. Я заботливо хлопаю её по спинке, а то ещё захлебнется кашлем, что я буду с ней делать?
– Вот ты катастрофа, Кристофер! Ну а потом?
– Потом, – задумываюсь, встаю, чтобы поставить чайник, а то от рассказа в горле пересохло – не каждый день такое рассказываешь, – потом он меня выволок на улицу усадил в машину и начал нести какой-то бред про то, что я ни с кем больше не должна заниматься сексом…
– А ты собиралась? – ошарашенно спрашивает подруга.
– Ну а что? Он мне ничего не обещал, только вот эти его замашки собственника: с этим ты не будешь общаться, на этого не смотри, этому не улыбайся, короткое не носи.
Ната красноречиво выгибает бровь:
– И правда, ведь такое говорят девушкам, на которых класть хотели…
От щелчка выключившегося чайника подскакиваю на месте и выдыхаю:
– Сомневаюсь, что он это говорил именно в таком смысле. Думаю, его просто бесит за мной нянькаться.
– Пф, бред же! И ты сама сейчас это поняла, – фыркает подруга, но я с ней не согласна.
– Короче, мы опять начали орать друг на друга, и в машине ещё раз, – мне становится стыдно за свою распутность.
– А чего ты глазки-то опускаешь? Ну нравится тебе заниматься с ним сексом, чего теперь этого стесняться? Мы взрослые девочки, и уже пора бы начать половую жизнь, и желательно с нормальным мужиком, а не с таким, который только и будет думать, как себе приятное сделать, а на партнершу хер забьет. Ну? Оно тебе надо?
– Сказала ещё одна девственница нашего королевства, – усмехаюсь, – или нет уже? Там Сереженька вроде вокруг тебя круги нарезает.
Жестоко, но подруга уже привыкла к моим подколам.
– Да не, ты что? – теперь пришла очередь Наташки краснеть. – Мы с ним правда просто общаемся.
– Ну это пока, – улыбаюсь, – чай будешь?
– Давай, – недовольно бурчит подруга.
Быстро разливаю по кружкам мой любимый каркаде и ставлю перед повисшим носом Наты.
– Да ладно тебе, не вешай нос, – поднимаю её лицо и ободряюще улыбаюсь, – все ещё впереди. Ну, в конце концов, сама прояви инициативу, – поигрываю бровями, и Ната не выдерживает, начинает посмеиваться.
– Ну а вообще, что я думаю по поводу тебя, Кристофер… – она задумчиво подносит кружку к губам и прищуривается.
А меня эта задумчивость заставляет насторожиться и застыть на стуле.
Молчание затягивается, а я словно на иголках сижу, пока жду, когда же подруга продолжит свою мысль. Но в итоге не выдерживаю её молчания:
– Ну и что ты там думаешь насчет меня?
– Я думаю, тебе
