Читаем без скачивания Век-волкодав - Андрей Валентинов

Леонид на миг прикрыл веки, представив себе черный берег Гранатовой бухты. Говорят, он не черный, а цвета запекшейся крови, такого камня на Земле нет. Очень красивый, но с какой-то вредной химией внутри, поэтому в Гранатовой бухте люди бывают редко. Ничего, он все увидит! До Тускулы уже совсем близко, руку протяни…

— Есть! — негромко проговорил Огнев. Товарищ Москвин, открыв глаза, взглянул сквозь заляпанное грязью ветровое стекло. Вот и клиент прихромал, Гастон де Сен-Луи собственной персоной. Соскучился по грамматическим ошибкам.

— Выход товарища Климовой, — шевельнул губами бывший чекист.

Мурка, легка на помине, уже шлепала прямо по подмерзшим лужам навстречу Гастону. Леонид одобрительно кивнул. Хороша! В купленном по такому случаю старом пальто и нелепой шляпке с пером, Маруся издали напоминала огородное чучело, вблизи же, благодаря густому слою дешевой косметики, смотрелась и вовсе невероятно. Даже походка стала другой, дерганной, нервной. Целая куча особых примет — следочков на снегу. И ведь не учил, сама догадалась!

— Мишель, карту не забыли?

Репортер похлопал себя по карману:

— Выезжаем из города — и прямо по Autoroute du Soleil[30]. Я вчера специально такси взял, проехал до самой окраины, чтобы не заблудиться. Через час начнет темнеть, никто и внимания не обратит.

Леонид молча кивнул, продолжая следить за клиентом. Тот, явно ничего не подозревая, бодро обошел очередную лужу, бросив быстрый взгляд на черную дверь знакомого подъезда…

— Я видел, он входил в веселый дом,Сиречь в бордель… —

Миша Огнев усмехнулся, показав крепкие желтоватые зубы. Гастон между тем обходил вторую лужу… А вот и Мурка! Прошла рядом, пошатнулась, слегка коснулась плечом. Де Сен-Луи отскочил в сторону, но все-таки — истинный француз — не забыл приподнять шляпу.

— Пардон, мадам, — негромко проговорил Мишель. — А вот сейчас точно услышим…

— Маски! — спохватился бывший старший уполномоченный. — Надеваем, быстро!

И словно в ответ, сквозь толстое стекло донеслось:

— Au voleur! Au voleur! Pickpocket!..[31]

Нужные слова Мурка запоминала целый час. А вот всему прочему учить не пришлось: резко повернулась, шлепая по луже, подбежала к замершему на месте Гастону, вцепилась в плечи:

— Pickpocket!.. Au secours! Au secours!..[32]

Громко хлопнули дверцы. Уже выскочив из машины, Леонид сообразил, что маску надел слишком рано. Прохожих поблизости нет, а те, что из окон наблюдают, смогут рассказать самую обычную историю про карманника-ручешника, наивную девушку — и двоих месье, кивнувших на помощь. Шелк на лице — уже перебор. Но и рисковать не хотелось. А вдруг у кого-то бинокль под рукой?

— Pickpocket — не умолкала товарищ Климова, выворачивая руку опешившему любителю веселого дома. — Aidez-moi, s'il vous plait, monsieurs![33]

Гастон попытался вырваться, повернулся, замер с открытым ртом… Бывший старший уполномоченный опустил руку, Огнев и Мурка подхватили обмякшее тело. Леонид хотел напомнить, что клиента следует уложить на заднее сиденье, не забыв заткнуть рот, но промолчал. Сами сообразят, не маленькие. А вот как следует осмотреться, дабы оставить полиции лишнюю улику, это уже его забота.

Бывший бандит по кличке Фартовый любил работать чисто.

— Quand nous chanterons le temps des cerisesEt gai rossignol et merle moqueur…[34]

Пел Миша Огнев с душой, налегая на французское «r», хотя и негромко, чтобы не мешать. Леонид же, слегка расслабившись, приоткрыл окно и выкурил подряд пару «житанов». Мурка устроилась на заднем сиденье возле связанного и стреноженного Гастона, положив тяжелые «кольт» на колени.

За окнам авто синел вечерний сумрак. Фары пока не включали. Авто мчалось по дороге, уходя все дальше на юг. Шоссе называлось Солнечным, но сейчас впереди была долгая зимняя ночь.

— Seront tous en fêteLes belles auront la folie en têteEt les amoureux du soleil au cœur…

Леонид понимал, что предосторожности не имеют смысла. После первых же вопросов де Сен-Луи сообразит, к кому попал, значит, любителя мальчиков следует или надежно завербовать — или оставить на дне ближайшей речки. Материала для вербовки хватит на троих, но из трусов и подлецов получаются никудышные агенты. С такими бывший старший оперуполномоченный уже встречался: и по чекистской службе и в лихой разбойничьей жизни. Предадут, побегут каяться, потом снова предадут… Но валет Гастон нужен живым, он — единственная ниточка, ведущая к установке «Пространственный Луч», и дальше, на Тускулу…

— Можем повернуть, — по-русски проговорил Огнев, откладывая в сторону карту. — Проселок, чуть дальше водохранилище, имеет смысл остановиться прямо на берегу.

Сзади, где темным кулем лежал похищенный, что-то булькнуло, и тут же послышался звук оплеухи. Товарищ Климова бдила.

— Хорошо, сворачиваем.

Репортер уменьшил скорость, включил фары и внезапно рассмеялся:

— Почетное дело поручено мне:Давить сапогами клопов на стене.

Выйдя из авто, товарищ Москвин полез в карман за папиросами, но вовремя вспомнил, что окурок — тоже улика. Ничего, потерпит! Место ему чрезвычайно понравилось. Темная вода — и голый пустырь вокруг. Ни души, ни огонька.

Фары выключили. Темнота принесла с собой холод, и Леонид невольно вспомнил последнюю ночь в Питере. Они с Паном идут по Лиговке, скоро нужный дом, темная подворотня, где следует сбавить шаг, пропуская товарища вперед…

— Кладите прямо на землю. Простудится — не беда.

Гастона не положили — бросили, услышав в ответ полное обиды мычание. Товарищ Москвин склонился над ерзающим по холодной земле телом, прикидывая, с чего следует начинать. Наверно, с фотографии. Наглядность всегда помогает.

— Мишель, достаньте фото.

— Сейчас, — послышалось откуда-то сзади. Леонид не успел даже удивиться — холодный металл коснулся затылка.

— Не двигайтесь, Леон.

— Миша, отойди чуть назад, а то пулей задену — Мурка держала «кольт» обеими руками, целя прямо в лицо. — А ты, Лёнечка, снимай пальто, только очень медленно. Про пистолет забудь, враз череп снесу!

Леонид на миг закрыл глаза, словно жалуясь на судьбу. Сколько раз убить могли, приговор писали, к расстрельной стенке ставили. Обошла Костлявая стороной! И ради чего? Чтобы на «машку» коцаную нарваться! Товарищ Климова зря надеется на свой «кольт», пуля из «бульдога» успеет раньше, но Огнев тоже не промахнется. Перехвалил парня!

Товарищ Москвин, резко выдохнув, расстегнул верхнюю пуговицу. Сам виноват!

«А молодой жульман, ох, молодой жульман заработал вышку.»

Пальто, резинка, пистолет… Мишель вытряс карманы, забрал эстонский паспорт, деньги, чековую книжку. Мурка стояла рядом, не опуская оружия. Наконец, зубасто улыбнулась:

— Садись. Прямо на землю. Простудишься — не беда.

И вновь Леонид подчинился. Обхватил колени руками, ткнулся подбородком. Рядом приглушенно замычал Гастон. Бывший старший оперуполномоченный прикинул, что ситуация не слишком изменилась. Его будут вербовать — или отправят под черную воду. Но из Лёньки Пантелеева тоже плохой агент…

Репортер собрал деньги и документы, рассовал по карманам, затем подошел к девушке, обнял.

— Погоди, Мишенька! — Мурка, быстро поцеловав парня в губы, опустила «кольт». — Дай мне его пистолет. Сними с предохранителя, я в этих железках не шибко разбираюсь.

Теперь на Леонида смотрел его собственный «бульдог». Ощущение оказалось не из самых приятных. Здесь их четверо, выживет, скорее всего, кто-то один.

— Товарищ Огнев! А вы не опасаетесь, что и вас прикончат? Климова — предательница, свидетели ей ни к чему, особенно на заседании трибунала.

Мишель поглядел на Мурку. Та улыбалась.

— Нет, Лёнечка! У нас с Мишенькой любовь на всю жизнь. Я за него замуж выйду. Но ты в любовь не веришь, поэтому иначе скажу. Товарищ Огнев в составе делегации, если он исчезнет, шум начнется, меня приплетут, а потом и тебя. А зачем нам это?

Бывший чекист согласно кивнул. Верно, он и сам бы так поступил. Значит, будет у Мишеньки любовь на всю его короткую жизнь. До границы СССР по крайней мере дотянет.

— Маруся! А с клиентом нашим чего делать будем? — явно осмелевший репортер легко пнул Гастона носком ботинка. — Если он что-то важное знает, надо бы допросить.

— Нет, Миша, не надо.

Климова подошла ближе, чуть наклонилась:

— Это Леониду Семеновичу очень надо. А нам с тобой эти тайны ни к чему, дольше проживем. Леонид Семенович сейчас сидит и думает, как бы с нами расквитаться. Правда, Лёнечка? И того не понимает, что не я это выдумала. Ему, Мишенька, хотели очень важное дело поручить, а он на Тускулу собрался, вроде как дезертировать решил. А партии дезертиры без надобности. И начальство очень, я тебе скажу, обиделось. Приказал наш начальник за тобой, красивым, присматривать, глаз не сводить. А дальше — целиком на мое усмотрение. Вот я и усмотрела. Лишен ты доверия, Леонид Семенович, а значит, возвращаться домой тебе не с руки. Что живым, что мертвым.