— Да. Тебе надо поспать. Принц попытался поднять Кристину, но она мягко отодвинула его руки.
— Не надо… Ты иди. Я останусь здесь. Так надо…
— Идем. Я отвезу тебя к нам. Ты отдохнешь, поспишь…
— Нет…
— Но я не могу тебя здесь оставить. Одну.
— Ты уже оставил… Иди. Ты не огорчайся. Ты хороший. Это я плохая. Потому что так и не смогла ничего понять… Иди.
Старицкий подхватил Кристину на руки и понес. Не сопротивляясь, она попросила:
— Отпусти меня…
— Нет.
— Мне неприятно твое прикосновение. Старицкий остановился.
— Потому что та ночь… продолжается… Влад опустил Кристину на землю. И она пошла, не оглядываясь, вперед. Влад неотступно шел за ней. Так они прошли через весь парк. Вышли на улицу. Шли молча. Кристина шла, нигде не останавливаясь, пока не повстречалось такси. Она подняла руку.
— Куда ты собираешься ехать?!
— Домой…
— Куда домой?
— К себе…
— Я тебя не отпущу!
— Я очень устала…
— Поедем вместе!
— Нет. Тебе еще рано. Принцы всегда приходят потом.
— Кристина!
— Я должна.
— Ты едешь к отцу?
— К отцу?!
Вдруг глаза ее осветились внутренним светом, и она проговорила убежденно и твердо:
— Да! К отцу!
Принц помог Кристине сесть в машину и сказал таксисту:
— Вот тебе баксы. Привезешь туда, куда она скажет. Только без глупостей. Или я тебя из-под земли достану! Понял?
— Да, понял, понял…
— Номер своей машины не забыл?
— Нет.
— Я его тоже помню. Кристина-Кристина сидела, как изваяние. Она даже не посмотрела в сторону Влада.
— Трогай.
Принц закрыл дверцу. Такси отъехало. Кристина так и не обернулась.
Старицкий вернулся в «Центр». Собирался сесть за работу, но не смог усидеть даже минуты. Он метался по кабинету и разговаривал сам с собой.
— Я же поступил правильно! Поступил так, как считал нужным поступить! Не кривя душой, не предавая жену! Но почему же тогда у меня сейчас так гадко, так тяжело на душе?!
Старицкий разыскал номер телефона графа и позвонил.
— Добрый день…
— Кто это?
— Позовите к телефону Кристину, пожалуйста…
— Она еще не вернулась. А кто ее спрашивает?
Принц положил трубку и выбежал из кабинета. Он поехал в таксопарк и, предъявив удостоверение, попросил найти водителя, который увез Кристину. Диспетчер вызвала таксиста по связи. Объяснила, в чем дело. Перепуганный таксист при встрече сразу начал оправдываться:
— Я спросил ее: "Куда ехать?" Она ответила: «Прямо». Как можно ехать по московским улицам, не сворачивая? Это же не нью-йоркское стрит или авеню! У каждого перекрестка я спрашивал ее: "Направо или налево?" Она всегда отвечала: «Прямо»! В общем, удружил ты мне! С полчаса мы куролесили по переулкам…
— Как она вела себя?
— Читала молитву…
— Вслух?
— Да.
— Какую?
— "Отче наш…"
— Что было дальше?
— Неожиданно она мне сказала: «Остановись». Вышла из машины и пошла.
— Где это было?
— Думаешь, я помню? Мы крутились все время в одном и том же районе!
— Поехали в тот район.
— Поехали.
Таксист ехал впереди. Принц — за ним. Наконец таксист остановился и выскочил из машины.
— Вспомнил! Здесь она вышла. Я еще подумал, на трамвае, что ли, дальше решила ехать? Видишь, вон впереди трамвайная линия?
— Дальше…
— Я развернулся и уехал!
— Свободен.
Принц дошел пешком до трамвайной линии, место было безлюдное. Не зная, что делать дальше, Старицкий стоял, озираясь по сторонам, в надежде увидеть хоть кого-то, кто мог случайно видеть, куда пошла Кристина.
Никого не увидев, Влад продолжал стоять перед трамвайными путями, склонив голову. Вдруг его внимание привлек к себе припыленный след красной краски. Наклонившись ниже, Влад увидел, что в рельсовой канавке, прилипнув к стенке, лежит белый матерчатый кусочек.
С бешено колотящимся сердцем, отгоняя лезущие в голову кошмарные мысли, Старицкий бегал вдоль рельсов, как вдруг увидел на правой стороне перепачканный в крови клок волос.
Принц бежал вдоль трамвайных путей до тех пор, пока не добежал в депо.
Кристину нашли под одним из вагонов, платье было намотано на трамвайное колесо.
Следственной группе водитель трамвая объяснил, что девушка не собиралась переходить дорогу, поэтому он и не обратил на нее внимания, к тому же, он торопился в парк, чтобы успеть после работы забежать к матери в больницу.
Звонить графу Старицкий уже не мог. Он отдал телефон следователю. На звонок следователя ответил уже не совсем трезвый голос.
— Кого?
— С вашей дочерью произошло несчастье…
— Что?!
— Нужно приехать на опознание…
— Трупа?..
— Да…
Принц взял трубку и сказал:
— Будьте дома. Я за вами сейчас сам приеду.
В трубке раздались короткие гудки. Вскочив в машину, Принц рванул к дому графа. Подъезжая к арке, Влад чуть не врезался в толпу, стоявшую вокруг «Москвича» красного цвета.
Подбежав к толпе, Старицкий увидел бледного испуганного водителя, держащего в трясущейся руке прыгающую сигарету, водитель, видимо, уже в который раз оправдывался перед собравшимися.
— Неожиданно она мне сказала: «Остановись». Вышла из машины и пошла.
— Где это было?
— Думаешь, я помню? Мы крутились все время в одном и том же районе!
— Поехали в тот район.
— Поехали.
Таксист ехал впереди. Принц — за ним. Наконец таксист остановился и выскочил из машины.
— Вспомнил! Здесь она вышла. Я еще подумал, на трамвае, что ли, дальше решила ехать? Видишь, вон впереди трамвайная линия?
— Дальше…
— Я развернулся и уехал!
— Свободен.
Принц дошел пешком до трамвайной линии, место было безлюдное. Не зная, что делать дальше, Старицкий стоял, озираясь по сторонам, в надежде увидеть хоть кого-то, кто мог случайно видеть, куда пошла Кристина.
Никого не увидев, Влад продолжал стоять перед трамвайными путями, склонив голову. Вдруг его внимание привлек к себе припыленный след красной краски. Наклонившись ниже, Влад увидел, что в рельсовой канавке, прилипнув к стенке, лежит белый матерчатый кусочек.
С бешено колотящимся сердцем, отгоняя лезущие в голову кошмарные мысли, Старицкий бегал вдоль рельсов, как вдруг увидел на правой стороне перепачканный в крови клок волос.
Принц бежал вдоль трамвайных путей до тех пор, пока не добежал в депо.
Кристину нашли под одним из вагонов, платье было намотано на трамвайное колесо.
Следственной группе водитель трамвая объяснил, что девушка не собиралась переходить дорогу, поэтому он и не обратил на нее внимания, к тому же, он торопился в парк, чтобы успеть после работы забежать к матери в больницу.
Звонить графу Старицкий уже не мог. Он отдал телефон следователю. На звонок следователя ответил уже не совсем трезвый голос.
— Кого?
— С вашей дочерью произошло несчастье…
— Что?!
— Нужно приехать на опознание…
— Трупа?..
— Да…
Принц взял трубку и сказал:
— Будьте дома. Я за вами сейчас сам приеду.
В трубке раздались короткие гудки. Вскочив в машину, Принц рванул к дому графа. Подъезжая к арке, Влад чуть не врезался в толпу, стоявшую вокруг «Москвича» красного цвета.
Подбежав к толпе, Старицкий увидел бледного испуганного водителя, держащего в трясущейся руке прыгающую сигарету, водитель, видимо, уже в который раз оправдывался перед собравшимися.
— Я даже не понял ничего! Он выскочил из-за угла, а я как раз въезжал в арку-Принц наклонился над лежащим на асфальте графом. Все ждали «скорую». Но было понятно, что потерпевший мертв.
Влад доплелся до своей машины, сел на водительское сиденье и начал бить по рулю кулаками, крича:
— Проклятый день!! Проклятая жизнь!!! Вечером того же дня, возвращаясь домой, Принц увидел торчащий в двери клок оберточной бумаги. Машинально развернув его, Принц прочитал: "Прекрасно сработано, Волк! Следующий — Крафт".
СВОЙ ПОЧЕРК
Утро выдалось пасмурным и хмурым. Принц вошел в кабинет генерального. Сразу же возникла напряженная тишина. Крафт Калужного таким еще не видел. Принц почернел… Было видно, что он не спал всю ночь. На ввалившихся щеках еще больше выделялись мощные скулы. Мужественное лицо напоминало вытесанное из камня изображение сфинкса. Глаза ввалились. Глядя в этот печальный бездонный колодец, Крафт понял, что произошло нечто из ряда вон. Но он не торопил Принца. Он ждал, когда Калужный заговорит сам, первым.
Однако Принц так ничего и не сказал. Он достал из кармана сложенный вдвое лист бумаги и положил его генеральному на стол. Крафт взял лист, развернул его и прочитал написанную крупными буквами фразу: "Есть серьезный разговор".
Прочитав, Генерал посмотрел на Принца и понял, что откладывать разговор нельзя. Подумав, Крафт написал на этом же листке:
