очередь было ассимилировано Кушанами приблизительно в I веке н.э., эти три царства и были ядром образования и развития греко-буддизма. С угасанием последнего в V веке н.э. после нашествия эфталитов и особенно во время экспансии ислама, история греко-буддизма также сходит на нет…». Здесь надо обратить внимание на выделенный текст. Автор статьи ошибается, утверждая, что «первые контакты между эллинистической культурой и буддизмом начались после завоевания Персидской империи Александром Македонским». Выше уже было показано, что контакты между греками и Индией имели место значительно раньше завоеваний Александра Македонского.
«…Длительное присутствие греческой культуры в Центральной Азии и Индии привело не только к торговым и политическим контактам, но и к активному взаимопроникновению в культурной и религиозной сферах. Бактрия и Гандхара, вероятно, уже испытали некоторое влияние буддизма ко времени завоевания их Александром. По одной из легенд, записанных на языке пали (один из языков канона Тхеравады), два торговца Тапассу и Бхаллика, братья из Бактрии, отправились в путь, чтобы встретиться с Буддой и стать его учениками. Позже они вернулись в Бактрию и построили храмы в честь Будды. Когда в 326 году до н.э. Александр решил вторгнуться в Индию, он захватил с собой несколько специально отобранных философов, включая Пиррона. После того как царь Таксил сдался без боя, под контроль Александра попала Таксила – важный центр буддизма, где философам предоставилась возможность обмениваться идеями в течение 18 месяцев. После такого продолжительного общения с гимнософистами (букв. обнажённые философы) Пиррон вернулся в Грецию, где основал школу пирронизма, став первым скептиком. Греческий биограф и историк философии Диоген Лаэртский писал, что невозмутимость и отчуждённость Пиррона были заимствованы им именно из Индии. Те, немногие высказывания которые дошли до нас довольно сильно напоминают восточные, возможно буддийские учения…
Эти первые контакты между греческой культурой и индийской религией заложили основу для плодотворного дальнейшего диалога между культурами на века вперёд. Однако уже в 322 году до н.э. северо-западные территории Индии были отвоёваны обратно Чандрагуптой, основателем империи Маурьев. Однако он не спешил разрывать отношения со своими греческими соседями в империи Селевкидов. На самом деле, после заключения мирного договора с Селевком, который оказался выгоден обоим сторонам (Селевк получил 500 боевых слонов в обмен на крайне-восточные территории своей империи, слабо ему подчинявшиеся), Чандрагупта сам пригласил несколько греческих учёных, включая Мегасфена, к своему двору. Внук Чандрагупты – император Ашока не только перешёл в буддизм, но и занялся активным его распространением. Он придерживался традиционного палийского канона Тхеравады, был сторонником ахимсы (непричинения вреда другим). Ашока оставил после себя немало эдиктов, в том числе и выбитых в камне, часть которых была написана на греческом языке. Судя по текстам этих эдиктов, Ашока распространял буддизм не только в пределах Индии, но и в эллинистических государствах Азии, некоторые его эмиссары добирались даже до самой Греции. Там же он утверждает, что греки, живущие в границах его империи (йона), также добровольно перешли в буддизм. Более того, в палийских источниках неоднократно упоминаются греки, которые сами занимались активным распространением буддизма на службе Ашоки…
В это время на северо-западных рубежах Индии процветало Греко-бактрийское царство. Греки поддерживали дружеские отношения с империей Маурьев, плодотворно обмениваясь знаниями. Греческие историки и философы вели описания индийского быта и религий. Записи Мегасфена и Деимакоса активно циркулировали в античном мире и цитировались столетиями. Несмотря на то, что Греко-бактрийское царство оставалось под сильным влиянием эллинистической культуры (это подтверждают многие раскопки, например раскопки города Ай-Ханум), многие греки перешли в буддизм и внесли немалый вклад в его распространение. Поэтому, когда Шунга начал свои религиозные притеснения, Деметрий I Бактрийский, под предлогом помощи Маурьям и защиты греческих буддистов, вторгся в Индию. Возможно он просто воспользовался ситуацией, возникшим в северной Индии политическим вакуумом, однако основанное им Индо-греческое царство в самом деле стало важным убежищем для буддизма.
Монеты индо-греческих царей начиная с Менандра, которые находят на всём пространстве от Афганистана до центральной Индии, подписывались не только греческими надписями вида: Царь Менандр Спаситель, но и надписями «Махараджа Дхармы» на языках пракрит(кхароштхи). Кроме того, на монетах Менандра I и Менандра II нередко встречается буддистский символ Дхармачакра (колесо с восемью спицами), видимо, ассоциировавшийся у греков с венком победы, который вручала богиня Ника. Вообще, согласно сочинению «Вопросы Милинды», Менандр I не только официально перешёл в буддизм, но к концу жизни даже стал буддистским архатом (достигшим нирваны) – об этом упоминает и Плутарх, отмечая, что после смерти Менандра его прах и реликвии были разделены между городами, где их холили и лелеяли. Повсеместное использование символического изображения слона на индо-греческих монетах тоже, возможно, имеет под собой религиозную подоплёку. Слон – один из символов Будды Гаутамы. К тому же когда северо-запад Индии был завоёван индо-парфянами, последователями зороастризма, они позаимствовали всю символику с монет индо-греков, кроме буддистских обозначений и слонов, что указывает на другое, не географическое значение слона как символа. Последовавшие за Менандром I индо-греческие цари нередко изображали себя и своих божественных покровителей в позе, сильно напоминающей буддистский жест витарка-мудра (указательный и большой пальцы правой руки соединены, остальные выпрямлены), который символизирует передачу учений Будды.
Много городов было основано греками-бактрийцами в местности, которая теперь находится на севере Пакистана. Менандр I сделал своей столицей город Сагала, современный Сиялкот в Пенджабе, который стал одним из центров распространения буддистской культуры. В местечке Сиркап, недалеко от Таксилы, были найдены остатки крупного города, основанного Деметрием I Бактрийским и перестроенного Менандром. Характерной особенностью подобных находок является то, что буддистские ступы в них находятся непосредственно рядом с индуистскими и греческими храмами, что указывает на религиозную терпимость и синкретизм в индо-греческом государстве.
Одним из важнейших источников, рассказывающих о взаимопроникновении идей между греческой и буддистской культурами, является труд Вопросы Милинды (Милинда – индийская транскрипция имени Менандр). Вопросы Милинды представляют собой запись беседы в стиле Платона между царём Менандром и буддистским монахом Нагасеной.
Кроме того, в Махавамсе есть глава о том, что во времена правления Менандра греческий (йона) глава монахов буддистов по имени Махадхармаракшита (можно перевести как Великий учитель дхармы) вместе с тридцатью тысячами буддистов из «греческого города Александрия» (вероятно, имеется в виду Александрия Кавказская) посетил освящение великой ступы в Анурадхапуре. Этот факт рассказывает нам о том, насколько живо процветал буддизм в империи Менандра и сколь важную активную роль в нём играли греки. Сам Менандр рассматривается в буддистской традиции как один из величайших покровителей буддизма наравне с Ашокой и Канишкой.
Существуют записи нескольких буддистских посвящений, сделанных греками в Индии. К
