— Садись, Фрэнки, — наконец сказала она. — Сейчас будем ужинать.
Я поблагодарил, и мы сели за стол. От тепла меня сразу потянуло в сон. Голова стала тяжелой и приходилось время от времени встряхивать ею, чтобы не уснуть.
После ужина старуха сказала:
— Том, вы идите спать. Вам ведь в пол-одиннадцатого на работу.
Я удивленно взглянул на Тома, и он объяснил:
— На углу Сто двадцать девятой и Третьей можно найти работу. Там никто не знает, что мы работали днем. Хочешь со мной?
— Да. Спасибо.
— Я тебя разбужу, — улыбнулся он.
Мы улеглись на большую двуспальную кровать. В комнате стояла еще кровать. Я разделся, лег и моментально отключился. Внезапно кто-то начал трясти меня за плечо.
— Вставай, парень, вставай! Пора на работу.
Я открыл глаза и сел. В комнате было темно, через трещину в стене виднелся свет в соседней комнате. Когда мои глаза привыкли к темноте, я увидел, что на второй кровати кто-то лежит. С подушки на меня смотрели глаза, белеющие на фоне черного лица. Я безо всякого стыда оделся и, выходя из комнаты, пожелал ей спокойной ночи. Девочка ничего не ответила. Мать Тома приготовила пакеты с едой, и мы вышли на улицу. Расчищали снег до утра. В полшестого вернулись домой, завалились спать, а в полдевятого нас разбудила миссис Харрис, и начался новый рабочий день.
Глава 5
Прежде чем нас уволили, мы проработали два с половиной дня. Заплатили нам с Томом за пять дней по семнадцать с половиной долларов, потому что мы работали в две смены. Мне казалось, что весь мир у меня в кармане. Зарабатывать деньги или найти работу не так уж и трудно, думал я. Впервые за несколько последних недель я стал нормальным человеком, таким, как все. Я работал, как все, пусть и временно, но работал.
В лавке старьевщика приобрел за одиннадцать долларов костюм, две рубашки, пальто и туфли, все ношеное. Старую одежду оставил в лавке.
Вернувшись домой, я предложил миссис Харрис половину того, что у меня осталось, но она сказала, что деньги мне понадобятся самому.
Мы с Томом завалились спать часа в два дня и проспали почти до девяти вечера. Во время ужина я впервые разглядел сестру Тома Элли.
Ей было лет четырнадцать. Жесткие, прямые черные волосы, зачесанные за уши, продолговатое лицо, темно-коричневая кожа и ярко накрашенные, красные губы. У Элли были широкие плечи, тонкие руки и ноги. Она села за стол и спросила:
— Уволили?
— Угу, — буркнул Том.
— Что теперь будешь делать?
Том промолчал, и я вонял, что она имела в виду меня.
— Не знаю, — ответил я. — Пойду, наверное, искать работу.
— Черта с два ты ее найдешь! — воскликнула девчонка. — Здесь нет никакой работы.
— Разве? — удивился я. — Мы без труда нашли.
— Тебе повезло, но так везет только раз в жизни.
— Где мама? — спросил Том, тактично меняя тему разговора.
— Пошла с Сэмом на собрание. Она велела передать, чтобы мы тоже шли, как только ты проснешься.
— Тогда нам нужно спешить, — заметил Том. Он надел пальто, и они вышли.
Меня никто не позвал, потому что все мы знали, что меня туда не пустят. Примерно с час я читал газету, курил и уже начал дремать, когда вернулась Элли.
— Еще не спишь? — поинтересовалась она, усаживаясь за стол. — Они вернутся часа через два. Я устала и ушла раньше.
Я молча сел у окна и выглянул во двор. Окно было чуть приоткрыто, чтобы слушать соседское радио, но этой ночью радио не работало.
— Спокойной ночи, — попрощалась Элли.
— Спокойной ночи.
Девочка вышла в спальню, и я слышал, как она ходит по комнате. Потом Элли крикнула:
— Ты не устал? Почему не идешь спать?
— Не устал. Я дождусь Тома.
— Они вернутся поздно. Ты же знаешь эти собрания.
— Ничего, посижу. Я не устал.
Минут пятнадцать мы молчали. Потом Элли, набросив на ночную сорочку пальто, прошла через кухню в туалет, который находился в коридоре. Через несколько минут вернулась. Проходя мимо, она посмотрела на меня, но я отвернулся. Еще несколько минут в спальне царила тишина, затем Элли попросила:
— Фрэнки, принеся, пожалуйста, воды.
— Хорошо. — Я подошел к раковине, набрал воды и отправился в спальню.
Она села, прикрывшись одеялом, и выпила воду. Когда Элли вернула стакан, одеяло соскользнуло с плеч, и я увидел, что она сняла сорочку. На фоне серовато-белой простыни отчетливо виднелись черные плечи и грудь. Девчонка с вызовом посмотрела на меня.
Я повернулся, чтобы уйти, но она схватила меня за руку.
— Что с тобой, Фрэнк? Боишься?
— Нет... а может, и боюсь.
— Никто не узнает.
— Не в этом дело. — Я направился к двери, думая о Томе и не желая расплачиваться подобным образом за гостеприимство.
Абсолютно голая Элли спрыгнула с кровати и схватила меня за плечи. Она крепко прижалась ко мне. Я попытался оттолкнуть ее, но она не уступала. Теперь я уже боролся не с ней, а с собой. В конце концов, пришлось влепить ей пощечину.
Она отпустила меня, вся сжалась и пригрозила:
— Если уйдешь, я закричу и всем расскажу, что ты пытался изнасиловать меня.
Несколько секунд я смотрел на нее, потом развернулся и направился к двери. Она закричала. Я зажал Элли рот рукой и велел замолчать, пригрозив убить, но девчонка лишь укусила меня за руку. Я бросил ее на кровать и опять пошел к двери.
— Я закричу, — предупредила Элли.
— Ладно, ладно, — сдался я.
Около половины первого вернулись Харрисы. Элли спала, а я сидел на кухне и пытался читать в полумраке «Амстердамские вести».
— Ночь будет холодная, — сказал Сэм. — Поднялся ветер.
После паузы я кивнул.
— Да, похоже, похолодает.
— Хочешь чего-нибудь горячего? — спросил Сэм у матери.
— Нет. Может, Том с Фрэнки захотят кофе. Кофейник на плите.
Мы не стали пить кофе, а пошли спать. На следующее утро я отправился на поиски работы, но ничего не нашел. Даже места с жалованьем девять, десять долларов в неделю исчезли. Я зашел в агентство на Шестой авеню, но, как многие другие, и там ничего не нашел. Около семи вернулся домой и все рассказал.
— Ничего, найдешь что-нибудь, — успокоила меня миссис Харрис. — Не беспокойся, сынок. Бог нас не оставит в беде.
— Спасибо, ма, — улыбнулся я. — Но Бог и вам-то дает мало, а лишний рот это уж слишком!
— Не говори так, Фрэнки, — сказала старуха. — У нас достаточно денег.
Глава 6
Три дня мы питались одной овсянкой. Еда неплохая, только быстро приедается. К концу недели я так и не нашел работы, и у меня оставалось около трех долларов.
— Хочешь пойти на собрание? — спросил в субботу вечером Том.
— Конечно, но...
— Значит, идем, — прервал он меня. — За четвертак можно попасть на вечеринку. Послушаем музыку, поедим, выпьем. — Он взял меня за руку и добавил: — И, дружище, там есть девчонки!
— Да, — улыбнулся я, — но...
— Никаких «но». Это сборище не только для черных. Примерно через час мы оделись и вышли на улицу. Сэм остался дома готовить уроки.
— Умный у меня братец, — заявил Том. — Учится лучше всех в классе. Он ходит в школу имени Хаарена.
— Да, — согласился я. — Такое впечатление, что он все время учится.
Вы когда-нибудь пили джин с пивом? На той вечеринке в бокал с пивом доливали на два пальца джина. Наверное, я захмелел после первой же порции. В большой квартире на Сэйнт Николас авеню собралось человек тридцать. Кто-то бренчал на гитаре. Я оказался не единственным белым. Казалось, белые почему-то избегали друг друга и разговаривали только с черными. Когда я заговорил с одной белой девушкой, она демонстративно отвернулась к привлекательному негру.
Вечеринка закончилась около трех. Том так нагрузился, что едва мог двигаться. Я помог ему спуститься по лестнице и потащил домой. Холодный воздух прояснил мою голову, и когда мы добрались до дома, я окончательно протрезвел. Том пел и что-то радостно бормотал, когда мы шли по улице, но в подъезде отключился. Я безуспешно пытался поднять его. Света не было. Я зажег спичку и увидел вверху Элли с белым мужчиной лет сорока в расстегнутом пальто и пиджаке. Они оба испуганно посмотрели на меня. Мужчина начал спускаться, но Элли схватила его за плечо.
— Дай еще четвертак! — потребовала она. Он дал монету и поспешно спустился вниз. Девчонка спокойно подошла к нам и посмотрела на Тома.
— Он что, вырубился?
— Да. Помоги оттащить его домой. Я не могу поднять его.
Мы вместе кое-как затащили Тома в квартиру и бросили на кровать. Было около четырех. Сэм крепко спал, а из другой комнаты доносился храп миссис Харрис.
Элли остановилась у меня за спиной, и я оглянулся.
— Не расскажешь?
— Нет, — пообещал я.
— Нужны деньги. Сэм зарабатывает в магазине всего полтора доллара в неделю, а за одну еду каждые две недели приходится платить тринадцать с половиной монет, и этого не хватает. Нам нужно больше денег.
— Как ты объясняешь, откуда деньги?
