Но ничего не оставалось, кроме как двигаться вперед и закончить дело. Он отбросил полотенце и вернулся в комнату, чтобы одеться.
Он продел это очень аккуратно, натянув чистую рубашку, брюки, отглаженные одной из служанок, и свою лучшую куртку. После чего провел несколько минут, начищая ботинки.
Закончив, он критически оглядел свое отражение в позолоченном зеркале. Он выглядел достаточно опрятным и чистым, но, пожалуй, это и все, что можно было сказать о нем. Ничто не могло заставить выглядеть его привлекательным по городским стандартам. Трудно превратить воина в модника.
Гриф отвернулся от зеркала, сжав рот в решительную линию. Все это начала Сариана, понимает она это или нет. Ей и расхлебывать последствия. Гриф только лишь хотел еще капельку времени, чтобы уговорить ее смириться с ситуацией.
Гриф встал, вспомнив, что случилось ранее ночью в грязном переулке. Из-за этих событий он не мог предоставить Сариане вообще ни минуты. Все изменилось. Сейчас возникли намного более опасные проблемы, нежели жена, которая еще не поняла, что она жена.
Гриф покинул апартаменты и направился к комнате Сарианы. Не было смысла откладывать неизбежное. Что касается его, то чем скорее он закончит, тем лучше. Он защитник, единственный сын благородной семьи, выросший на границе, мужчина, натренированный на охоту на других людей, но, в конце концов, всего лишь человек. Когда дело касалось женщины, он также легко сбивался с толку и осторожничал, как и всякий другой.
Он остановился возле двери и дернул за шнурок, заставив нежно прозвенеть колокольчики в комнате. Ожидая ответа, Гриф бросил взгляд вниз и заметил, что пропустил небольшую полоску на мыске. Он быстро потер носок о штанину. Дверь открылась, едва он проверил, что стер пятно.
Гриф резко вздернул голову, все его чувства, несмотря на предстоящие трудности, встрепенулись в предвкушении.
Пару секунд он просто разглядывал девушку. Она нерешительно улыбнулась ему. Утренний свет, льющийся сзади, окрашивал золотом ее гладко зачесанные каштановые волосы. Ее глаза тоже стали почти золотыми, а их выражение было женственным, таинственным, стыдливым и вопросительным. Темно-желтый костюм плотно облегал ее, подчеркивая осиную талию и горделивый изгиб нежной груди. В глаза Грифу бросилась вспышка темно-красного. Алоног собственнически вцепился в свое место на плече Сарианы и немигающим взглядом оценивал Грифа.
Гриф обнаружил, что и сам слегка улыбается, глядя на ящерицу. После чего встретился взглядом с Сарианой, и осознание момента с полной силой ударило его. Это его половинка, защитница, изумленно подумал он. Он сделал это. Он нашел женщину, с которой смог соединиться. Столь ненадежному будущему его клана был предоставлен еще один шанс на выживание. Он сделал первый значительный шаг по пути выполнения своей первейшей обязанности по отношению к клану и в то же самое время нашел себе истинную супругу.
Гриф страстно желал криком выплеснуть триумфальную радость, пока элегантные коридоры дома Авилинов не зазвенят от новостей о том, что произошло между ним и Сарианой. Он хотел отвезти свою леди-защитницу в дом клана и выставить ее напоказ перед родителями и друзьями.
Но больше всего он хотел сбить Сариану с ног, отнести ее в спальню и уложить на качающуюся кровать. В этот раз он хотел заняться с ней любовью должным образом. Он хотел смотреть на то, как она отвечает ему, слушать ее крики удовольствия и радости, видеть, как в ее колдовских глазах отражается огонь полного понимания их отношений.
Вместо этого, Гриф склонил голову в официальном приветствии и произнес:
— Желаю тебе удачного дня, Сариана.
Она вернула вежливое пожелание, а ее нервная улыбка стала намного более уверенной.
— Удачи и тебе, Гриф. Я подумала, что, возможно, ты захочешь поспать утром подольше. Как твое плечо?
Он криво ухмыльнулся, воспоминания о ночи вспыхнули в его голове.
— Ты будешь счастлива услышать, что оно чувствует себя лучше, чем прошлой ночью.
Улыбка Сарианы чуть-чуть угасла, и Гриф заметил, как память отразилась в ее глазах.
— Я рада. Это должно быть довольно… довольно неудобно для тебя.
— Ты в точности знаешь, как это было неудобно для меня, правда, Сариана? — Гриф внимательно смотрел на нее, размышляя, насколько она поддастся воспоминаниям. Он сделал глубокий вдох и приготовился приносить извинения. Он определенно задолжал ей парочку. — И я знаю, как некоторые фрагменты прошедшей ночи были неприятны для тебя. — Добавил он быстро. — Вдобавок к твоим собственным ощущениям, тебя бомбардировали чувства, захватившие меня. Я искренне сожалею о той боли, которую ты испытала.
— Я не уверена, что хочу разговаривать об этом, Гриф. Я подумала и решила, что некоторым вещам лучше остаться без обсуждения. К тому времени, как ты появился, я выпила несколько стаканов пунша и, боюсь, могла слегка опьянеть, когда ты…
Он прервал ее, намереваясь завершить свое официальное извинение.
— Я не совсем полностью владел собой, как следовало бы. Мое единственное оправдание — это, как я говорил тебе, такая связь, какую мы разделили, незнакома как тебе, так и мне. Я не понимал, насколько ты захвачена моими ощущениями. Никто и никогда не предупреждал меня, что единение будет таким сильным. Я не был готов к нему сам, поэтому не сумел подготовить и тебя. Если тебя это беспокоит, то могу обещать, что в следующий раз ни один из нас не будет так потрясен. Наши чувства быстро придут в порядок и станут созвучными. Мы научимся отсеивать неудобство связи и вместо этого сосредотачиваться на, хм, более приятных аспектах… — Почувствовав, что у него иссякли слова, Гриф слегка покраснел. Ради своей жизни он не смог бы сказать, о чем думала Сариана.
Она смотрела на него с непонятным выражением лица. Он задумался, как она по-прежнему могла остаться загадкой для него, несмотря на то, что они вместе пережили прошлой ночью. И тут он вспомнил, как однажды отец сказал ему, что тайну женщины, даже супруги—защитницы, никогда нельзя разгадать полностью. Гриф в агонии неопределенности ждал, пока Сариана признает узы, выкованные между ними. А пойми она, он объяснит ей ее новое положение.
— Прошлая ночь была удивительным опытом для нас обоих, правда? — Сариана выглядела изумительно спокойной. Она рассеянно коснулась алонога, примостившегося на ее плече. Язычок твари взметнулся и быстро коснулся ее ладони. Сариана опустила руку и подарила Грифу слишком уж яркую улыбку. — Думаю, мы оба немного потеряли самообладание. Ты, явно, чересчур сильно отреагировал на лекарство, данное врачом, а я на пунш Авилинов. Я все еще не привыкла к затейливым зельям, которые вы, западники, создаете на основе алкоголя. На востоке мы верны вину и пиву. Уж теперь-то я буду знать, что любой пунш, подаваемый на местных вечеринках, непременно должен быть достаточно крепким. Но я рада слышать, что сегодня утром ты чувствуешь себя лучше. Как и я.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
