квадранта начиналась под землей, выходила наверх и, загибаясь всё круче, поднималась лестницей до самой крыши, сливаясь с толстой капитальной стеной. По обе стороны от квадранта располагались различные помещения для наблюдения за звёздами и солнцем, а также для теоретической работы.
Цоколь обсерватории был облицован мрамором, а портал и арки — их было по тридцать две на каждом этаже — цветными изразцами. По верху здания шла широкая керамическая лента с надписью.
Изнутри стены здания были покрыты картинами, схемами, изображавшими семь небесных сфер, девять небес, семь планет, звёзды и земной шар с делением на климатические пояса. В здании находилась также богатая библиотека, ведь обсерватория была не только местом наблюдений, в ней трудились лучшие умы того времени — математики, философы и, разумеется, астрологи, ибо астрология во времена Улугбека была даже более правомочной наукой, чем астрономия и математика. Вернее, последние были науками прикладными, обслуживающими всесильную астрологию. Две из пяти частей основной книги Улугбека посвящены астрологии, предсказанию судеб с помощью звёзд.
Среди астрономов Улугбека были математики — Джемшид, написавший известную в латинском переводе «Книгу с таблицами о величине неподвижных и блуждающих звёзд», мувляна Муиннадин и сын его Мансур, астрономы и учителя астрономов, был и Али-Кушчи, спасший впоследствии архив обсерватории, и многие другие, и величайший из всех — Руми.
По трудам позднейших астрономов ясно, что все последующие обсерватории Индии и арабских стран строились с учётом тех приборов, что существовали в самаркандской обсерватории. Джайсингх среди приборов, которыми пользовался Улугбек, перечисляет армиллу — прибор, состоявший из нескольких кругов и служивший для определения положения звёзд; трикветр и шанилу — соединение астролябии с квадрантом. Были, несомненно, и другие угломерные инструменты, солнечные и водяные астрономические часы и т. д. В любом случае для составления таблиц и написания иных астрономических трудов, вышедших из стен первого астрономического университета, требовалось уникальное по тем временам оборудование.
…Шейхи проиграли войну с учёным. Погибла обсерватория, был убит Улугбек, но Али-Кушчи спас звёздные таблицы и рассказал миру о своём учителе. Улугбек продолжал жить в своих трудах, и слава его росла. Это слава учёного, а не Тимурида привела на холм археолога Вяткина, который затратил несколько лет жизни, чтобы доказать, что Самарканд был в XV веке одним из основных центров науки. И она же привела в июне сорок первого, за пять дней до начала войны, нескольких учёных, врачей, криминалистов и историков в мавзолей Гур-Эмир, построенный Тимуром как место погребения для себя и своих потомков.
Одна из плит там имеет надпись: «Эта светоносная могила… есть место последнего упокоения государя, нисхождением которого услаждены сады рая, осчастливлен цветник райских обителей, он же прощёный султан, образованный халиф, помогающий миру и вере, Улугбек-султан — да озарит Аллах его могилу… Его сын совершил в отношении его беззаконие и поразил отца остриём кинжала, вследствие чего тот принял мученическую смерть… 10 числа месяца рамазана 853 года пророческой хиджры».
К плите с этой надписью подошли члены комиссии. Переносные прожекторы осветили мрачный подвал мавзолея. По стенам, изгибаясь, метались чёрные тени. Рабочие подняли плиту и крышку саркофага под ней. В саркофаге могли лежать останки Улугбека.
Комиссия должна была выяснить, похоронен ли в саркофаге Улугбек и, если это так, насколько правдивы историки, рассказывающие о событиях месяца рамазана, об Аббасе, который одним ударом снёс голову хану.
На первый взгляд, скелет был цел. Голова лежала там, где ей положено быть. Медицинский эксперт, находившийся в группе, наклонившись к скелету, осторожно дотронулся до черепа и приподнял его: шейный позвонок был перерублен пополам. Срублена была и часть нижней челюсти. Рассказ об обстоятельствах смерти великого астронома подтвердился. Аббас из рода Сулдузов был сильным, но неумелым палачом.
По черепу известный скульптор Герасимов сделал портрет Улугбека. Хан оказался узколицым стариком с крупным носом, чётко очерченными губами и большими глазами под тяжёлыми, нависшими веками. Таким Улугбек и изображается теперь в учебниках истории.
Подтвердилось и то, что через год после гибели астронома был свергнут с престола и убит его сын Абдал-Лятиф, и тогда пришедший к власти новый хан из политических соображений приказал похоронить останки Улугбека в родовом мавзолее Тимуридов со всеми надлежащими почестями и проклясть со всех минаретов сына его, отцеубийцу. Шейхи же, вынесшие приговор, злейшие враги учёного, которые подготовили убийство, остались живы-здоровы. И, как бывает в истории, играли не последнюю роль при перенесении останков реабилитированного Улугбека в мавзолей.
Хива
Улицы и башни музея
Весенние дожди, бурные, короткие дожди пустыни, размывают толстые глинобитные стены цитадели. Бывает, говорят, в промоине обнажается человеческий череп. В стены, чтобы простояли дольше, суеверные деспоты замуровывали рабов или военнопленных…
Это было жестокое, спрятанное в самом центре среднеазиатских пустынь ханство. Казалось, даже время не может пробиться туда сквозь бесконечные пески. Вода там была на вес золота; по каналам, мелким и грязным, она текла десятки километров от дикой реки Амударьи. Дворец хивинского хана стоял в крепости и сам был похож на крепость: стены, под цвет песка, без единого окошка, оканчивались частыми зубцами. Хан был безграничным властелином тёмного, забитого народа. Недовольным перерезали горло на базарной площади, провинившихся рабов прибивали за уши к воротам, и прохожие обязаны были плевать им в лицо.
Слухи о затерянном в пустыне ханстве дошли до Петра I. Было это в самом начале XVIII века. Царь искал путей к внешнему миру. Уже строилась новая столица на Балтике, русские армии прорывались к Чёрному морю. И тут путешественники донесли царю, что река Амударья, впадающая в Аральское море, раньше текла к Каспию. Пётр решил повернуть реку обратно и открыть торговый путь в Индию, в Китай.
Он послал в Хиву князя Бековича-Черкасского с казаками.
«Ехать к хану хивинскому, — говорилось в приказе, — а путь иметь подле той реки (Пётр имел в виду Узбой — древнее русло Амударьи)… Ежели возможно, оную воду паки обратить в старый ток, к тому же прочие русла запереть, которые идут в Оральское море».
Отряд несколько недель шёл от колодца к колодцу, пока, измученный переходом, не добрался до Хорезмского оазиса, до Хивы. Хан принял посольство радушно и доброжелательно, предложил передохнуть и под предлогом нехватки жилья разделил казаков. Ничего не подозревавших Бековича и офицеров пригласил к себе на пир.
И во время пира началась резня. От смерти спасся только переводчик-туркмен. Амударья продолжала беспрепятственно течь в Арал. А хивинские ханы, признавшие впоследствии вассальную зависимость от России, продолжали править оазисом и окружающими песками. Так было до 1918 года, когда
