— Когда я вернусь, ты превратишься в настоящего мужчину, — посетовала она.
— Я в любом случае стал бы им, — усмехнулся Глинн, коснувшись ее щеки.
— Учись прилежно и слушайся братьев, — наставляла она и, понизив голос, добавила:
— Если стрясется какая-нибудь беда, От и Дьюи приедут за тобой. Поезжай с ними.
Обещай мне, младший братец.
— Клянусь, — прошептал он и наспех поцеловал сестру. — Поезжай с Богом, Ронуин, дочь Ллуэлина, и возвращайся живой и здоровой.
С этими словами он повернулся и последовал за монахом, пришедшим проводить его в школу.
Ронуин разразилась слезами, и Эдвард поспешил обнять жену. Положив голову на его плечо, она жалобно всхлипывала.
— До сих пор они почти не разлучались, — пояснил Эдвард настоятелю.
— Прекрасно видеть такую любовь между братом и сестрой, — заметил тот. — Не волнуйся, госпожа, мы присмотрим за твоим братом.
— С-спасибо, господин н-настоятель… — выдавила Ронуин.
Они покинули аббатство и поскакали в Хейвн, откуда отряд уже готовился отбыть на побережье. Кэтрин и Рейф попрощались с ними, и девушка пообещала молиться за отсутствующих. Ее голубые глаза повлажнели, и Ронуин проглотила ревность, хотя и заметила, что взгляд Кейт задержался на Эдварде чуточку дольше, чем следовало бы.
— Мы с мужем благодарим тебя, дорогая Кейт, и будем счастливы твоими молитвами, — ответила она.
Кавалькада выехала из замка и вскоре свернула на большую проселочную дорогу.
— Что за женщина! — покачал головой Рейф. — Судьба сыграла с нами обоими злую шутку, сестрица. Ты со своей мягкостью и добротой была бы куда лучшей подругой Эдварду, а неукротимая Ронуин — мне.
— Рейф! — возмутилась Кэтрин. — Они заключили союз по воле короля!
— Не ругай меня, Кейт, за желание иметь то, чего я никогда не получу, — вздохнул Рейф. — Я твердо верю, что они оба благополучно вернутся.
Английская армия должна была собраться в Дувре, а оттуда отплыть в Бордо. Отряд Эдварда путешествовал как по суше, так и по воде. Суда перевезли их по Северну из Хейвна в Глостер. Оттуда они двинулись в лондонском направлении, обогнули столицу и направились к Дувру. Прибыв туда в середине мая, они узнали, что принц Эдуард еще не готов тронуться с места. Те, кто уже оказался в Дувре, должны были отправиться во Францию, а дальше добраться до порта Эг-Морт на Средиземном море и встретиться там с французами. Принц Эдуард со своим отрядом пообещал последовать за ними как можно скорее.
— Моя жена зачислена в свиту принцессы Элинор, — сообщил Эдвард портовому надзирателю.
— Она присоединится к принцессе, как только принц Эдуард достигнет Эг-Морта, — объяснил тот, — а пока пусть путешествует с вами, господин. Кроме того, на вашем корабле будет еще одна дама. Вы, госпожа, сможете разделить с ней каюту. Ее муж тоже из рыцарей короля.
— Значит, мы с мужем не сможем быть вместе? — расстроилась Ронуин.
— Мужчинам придется спать на палубе, госпожа. Позвольте напомнить, что вы отправляетесь на войну против неверных, а не на увеселительную прогулку, — резко ответил надзиратель.
— Прошу обращаться со мной повежливее, сэр, — так же высокомерно бросила Ронуин. — Я дочь принца Уэльского, а не какого-то сельского олуха!
— Прошу прощения, госпожа, — низко поклонился надзиратель. — Поверьте, я из кожи вон лезу, чтобы все шло гладко, но, пока не отплывут последние люди принца, не видать мне покоя.
Ронуин величественно кивнула, а ее муж постарался скрыть улыбку.
Судно, на котором они отплыли из Дувра, оказалось довольно большим. На палубе поместились все воины Эдварда де Боло вместе с лошадьми и небольшой отряд из Оксфорда.
Погода выдалась солнечной, и море было спокойным, но плавание продолжалось десять дней, прежде чем корабль достиг Бордо. Скука, обуявшая их, быстро рассеялась, едва путники сели на коней и направились в единственный средиземноморский порт Франции, Эг-Морт. Дороги были буквально запружены телегами, всадниками — как благородными рыцарями, так и простыми воинами. Идея крестового похода овладела всеми верующими.
Лишь в конце июня они добрались до Эг-Морта, где и узнали, что принц Эдуард еще не покидал Англии. Англичане не знали, что им делать. Тогда король Франции, истощенный, с глазами, горевшими фанатичным огнем, решил поговорить с ними.
— Мы уверены, — объявил он, — что ваш принц рано или поздно присоединится к нам, если не здесь, то в Святой Земле. Он прислал гонца, который велел передать, что те, кто уже добрался сюда, должны последовать за мной, а он последует за вами. Судов хватит на всех. Мы гордимся, что выполняем великую миссию во славу Господа нашего Иисуса Христа.
После ухода Людовика англичане начали совещаться. Кое-кто сомневался. Люди не спешили присоединяться к чужому королю.
— Как это похоже на Эдуарда Длинноногого! Бросить нас на милость французишек! — ворчал какой-то рыцарь. — Едва ли за горло нас не брал, настаивая на том, чтобы все было готово вовремя, а сам до сих пор сидит в Англии!
— Он прибудет, — заверял другой. — Я слышал, король не слишком жаждет раскошеливаться на столь рискованное предприятие и не желает, чтобы его сын в нем участвовал. Правда, королева пытается его уговорить и твердит, что многие прекрасные люди готовы сопровождать принца и что тот запятнает честь рыцаря, если пойдет на попятный теперь.
— А откуда ты все это знаешь? — недоверчиво допытывался первый рыцарь.
— Не забудьте, от принца прибыл посланник к королю Людовику, — пояснил второй. — Кружка-другая пива способна творить чудеса, она развяжет язык самому молчаливому слуге. А этот парень проехал немало миль, чтобы передать письмо от нашего Генриха.
— Как быть с нашими женщинами? — не унимался первый.
— Они должны ехать с нами, — вмешался Эдвард де Боло. — Мы не можем оставить их здесь, среди чужестранцев.
Кроме того, если принц все же прибудет, в чем я уверен, то вряд ли остановится в Эг-Морте, и тогда дамы застрянут здесь надолго. Нам нужно потребовать от французов, чтобы женщин устроили как следует.
Все согласно закивали.
Верный своему слову, де Боло обратился к французам. В английском лагере было шесть благородных дам и столько же служанок. Французская королева любезно пригласила их отправиться в Карфаген на ее корабле.
— Что ни говори, — заметила она мужу, — а леди должны были путешествовать в свите жены моего племянника. Мы не можем отмахнуться от них, тем более что бедняжки выказали настоящее мужество, последовав за супругами в Святую Землю.
Восьмой крестовый поход начался первого июля в году тысяча двести семидесятом, когда флотилия отплыла из Эг-Морта, единственного владения Франции на Средиземном море, отделенного от моря огромными песчаными дюнами и глубокими лагунами. Суда целый день скользили по лабиринту каналов, прежде чем оказались в открытом море.
