Читаем без скачивания Барышня с дипломом - Анатолий Галкин

Сначала выступил Виктор Чалый. Он заявил, что по его данным в ближайшие дни на кандидата в мэры Андрея Гуркова готовится ряд покушений.

Чалый говорил эмоционально, красиво, но уж очень стандартно. Яркими газетными штампами… «Враги демократии стараются нас запугать. Но мы должны сплотиться и защитить народного депутата Гуркова. Только с ним народ начнет богатеть и процветать…»

Вторым выступил сам Гурков. Он сказал, что его враги уже начали действовать. При этом он многозначительно показал на Витю Чалого, а телеоператор взял крупным планом синяк под глазом.

Почти сразу Андрей Николаевич перешел к лозунгам: «Не допустим обнищания… Долой олигархов… Провокации не пройдут… Нас не запугать… Мы за народ, а народ за нас!»

За пять дней до выборов это была вполне нормальная передача, за исключением того, что над ней витал призрак покушений на Гуркова. И если покушений не будет, то народ сочтет себя обманутым. Электорат обидится!

Прямой эфир закончился, а гринписовец Чалый бегал по репортерам и по секрету сообщал, что покушение возможно сегодня, через час двадцать, на двадцать третьем километре, там, где на горке дубовая роща.

Последние дни Игорь Докторов ходил хмурый. Его признание об эпизоде с бомжом Шульманом поехало в Москву. А признался он в убийстве… Дальше – арест, допросы, нары, этап, лагерь. Очень этого не хотелось! Гурков обещал спасти, но все в общих словах… И вот сегодня именно по этому поводу вызвал к зданию телецентра. Так прямо и сказал: «Не бойся, Игорь. Сегодня я тебя спасу!»

Докторов приехал на своей машине, в багажнике которой был полный набор для кочевой жизни: палатка, котелок на треноге, Ящик консервов и три блока сигарет. Он думал, что Гурков забросит его подальше от людей. В забытый всеми охотничий домик. А через год о нем забудут следователи или еще что-нибудь случится… Амнистия, например.

Но Андрей Николаевич этих туристических идей не понял. Он предложил Игорю сесть в его машину на водительское место:

– Все надо делать хитро, Игорь… Я всем сказал, что еду в соседний город. Повезешь меня ты, а вернусь я один.

– А я куда денусь?

– Сядешь на автобус и на Украину. Купишь хатку, заведешь себе кралю, и три года гуляй. Пей горилку и забудь про Правдинск.

– А где деньги взять? Даже у хохлов хата не бесплатна.

– Держи, Игорек, на первое время. Здесь десять тысяч баксов. Три на хату, три на кралю, три на горилку.

– А еще тыща на что?

– На сало! Закусывать будешь.

Последний разговор был уже в шутливом тоне. Докторов спрятал в кожаную куртку пачку долларов и повеселел. А Гурков переглянулся с Чалым и понял, что все идет по плану… Поехали!

Через несколько минут этой же дорогой отправились несколько машин с телеоператорами, журналистами и фотографами… В первой машине сидел сам Чалый, который был на связи с Гурковым. Нельзя опередить, но нельзя и опоздать…

На двадцать третьем километре действительно была дубовая роща на пригорке. А рядом, в низинке, озеро болотистое.

Вот здесь Гурков и попросил Игоря притормозить на пять минут:

– Ты посиди, а я пойду, позвоню кое-кому. Заодно и отолью на природе.

Он встал на пригорке рядом с болотом. Дорога была видна на три километра… Андрей вытащил нечто, похожее на мобильник, но всего с одной красной кнопкой и одним рычажком… Через минуту вдали показались машины. На одной Гурков даже увидел крупные буквы «ТВ».

Он сдвинул флажок, нажал на красную кнопку, и сразу же забросил пульт в болото… Его любимую машину слегка подбросило, что-то грохнуло, вспыхнуло и загудело.

В три прыжка Гурков приблизился к машине. Докторова выбросило на бетонку и по луже крови стало ясно, что медики ему уже не помогут… Андрей расстегнул молнию на куртке Игоря, вытащил пачку долларов и спрятал в задний карман своих брюк. Затем рванул на себе рубаху, обмакнул ладони в кровавой луже и плеснул себе на грудь, на виски, на шею… В последние секунды он переполз к распахнутой правой дверце и разлегся под ней, якобы выброшенный взрывом.

Машина горела потихоньку, но не взрывалась. Гурков знал, что в баке не больше полутора литров…

Когда через две минуты собралась вся журналистская братия, Андрея подняли. Он еле держался на ногах, но глаза горели гневом… Гурков подождал, пока на него направили все камеры:

– Враги народа пошли на крайние меры. Сегодня погиб мой друг Игорь Докторов… Только случайность спасла меня. Мы должны сплотиться и дать отпор. Не забудем и не простим!

Ему показалось, что он говорит слишком громко, голосом здорового человека… Кандидат в мэры пошатнулся, закатил глаза и начал заваливаться на землю.

К нему бросилась девушка – звукооператор. Свое правое плечо ему подставил Витя Чалый… Кадр получился отличный… Правдивый репортаж с места события!

Мы иногда считаем больших чиновников если не богами, то небожителями. Это в русской традиции – есть дворяне, которые при дворе, а есть простолюдины.

Дом Правительства был отгорожен от народа огромным забором. До попадания в любой кабинет – три поста проверки пропусков. Простолюдинка Ольга Крутова легко договорилась о встрече с Арсением Воловиком. Ведь она не сама пришла, а от имени Дениса Носова.

Арсений и при встрече оказался вполне доступным. Он лично встретил у входа и сам провел в коридоры власти.

Ольга очень давно услышала слово евроремонт. Это означало – хороший ремонт, качественный, не такой, как у нас обычно… Потом появилось: евродизайн, еврозавтрак, евроклуб.

Здесь вокруг были евро кабинеты с еврочиновниками. Нет, ребята все были наши, из Твери и Нижнего Новгорода. Чаще всего из Сочи и из Питера… Они были наши, но лоск был оттуда. И лицо, и одежда, и все остальное… Улыбка была не тоталитарная и пренебрежительная, а демократическая и снисходительная. Содержание тоже, но внешняя форма совсем другая.

По коридорам толпы чиновников не шли, не бежали, а как-то танцевали. Какая-то встречная мазурка с поклонами, реверансами и плавными уходами, если навстречу танцевал кто-то рангом повыше.

Бытие определяет движение. Через пять минут Оленька влилась в общий ритм, но для себя выбрала польку-бабочку… На лицо сама собой легла евроулыбка и она стала неотличима от других слуг народа.

Просьба Носова оказалась непростой. Арсений таскал Крутову из кабинета в кабинет, пока не нашел нужного человека. Тот явно был творческой личностью и не очень следил за внешностью:

– Вы кто такая?

– Адвокат Ольга Крутова.

– Вы из Правдинска?

– Нет, но была там.

– К Комбинату имеете отношение?

– Да.

– Какое?

– Я жена владельца участка и всего строительства.

– Это Дениски Носова? Врете! Он холостой и глупостей делать не собирался.

– Вчера он сделал мне предложение.

– Если не соврал, то поздравляю. Нормальный парень… Так вот, Президент решил строить евродорогу из Питера в Сочи. Заморочек будет много, но одна из них – район Правдинска. Мост через Угорку возможен лишь в одном месте. А там начинают строить Комбинат… Идею поняли, гражданка Крутова? Будущая Носова…

– Нет.

– Деньги на дорогу государственные и их никто не считает. Вложил Денис в стройку пятьсот тысяч баксов, а получит компенсацию в десять миллионов. Да еще дадим другой участок, рядышком, вдоль всесоюзной трассы… Везунчик Денис.

– Он ничего об этом не знает… Его сразу подставили и посадили в тюрьму. Вчера он сделал мне предложение в кабинете следователя.

Крюков расписался в пяти местах, забрал дело у конвоира, а ему вручил расписку с печатью и тремя подписями, где его была последней… Теперь Денис Носов был не под арестом, но еще не совсем на свободе… В главной бумаге Денис уже не считался подозреваемым, а числился свидетелем. Но после фразы «Освободить» следовал пустой пробел, куда Крюков вполне мог вписать: «под подписку о невыезде». А мог ничего не написать и не брать с Дениса этой самой подписки.

Носов стоял в центре кабинета и ожидал приговора. Ольга стояла рядом и глядела умоляюще. Лощинин с гневным видом подошел к Крюкову и вытянул руки вперед. Как бы для надевания наручников.

– Ты понимаешь, Вася, что он совершенно невиновен?

– Понимаю.

– Ты признание Докторова видел?

– Видел.

– Алкашей в Ватутинках опрашивал?

– Опрашивал.

– Все подтверждают?

– Все.

– Тогда отпускай Носова вчистую или арестовывай меня. Надевай на меня наручники!

– Но вас-то за что, Лев Львович?

– А за что ты хочешь его невыездным сделать?.. У них свадьба скоро. Молодые в Крым собираются. А ты им счастье решил испортить? Ставь прочерк, извиняйся и отпускай!

Василий Крюков был при исполнении и мог взбрыкнуть. Свидетель такого уровня вполне мог попасть под подписку о невыезде… Но напор учителя был железным. И логика была. А главное, на его стороне совесть и здравый смысл.