Чемоданчик принадлежал еще дяде Мише. Он всегда стоял где-нибудь в уголке, укомплектованный всем необходимым: бинт, шприцы, лекарства от давления и так далее. Потом он перекочевал к его племяннику. И Марк так же поставил его в уголок и регулярно обновлял содержимое, а в поездки за город брал с собой, потому что стоматолог все-таки врач и люди все равно будут обращаться к нему за помощью: соседи, друзья, пострадавшие на дороге.
По Москве ночью ездить любо-дорого. Машин мало, не жарко, витринки всякие горят, подмигивают. Добрались они очень быстро. Олег встретил доктора, прижав палец к губам:
— Тише. Она вроде бы задремала. Идемте в кухню.
Когда они вдвоем разместились за столом, в небольшой кухне сразу стало тесно. Марк смотрел на мальчика, который сидел напротив. Лицо бледное, губы запеклись — наверное, кусал, чтобы не заплакать (надо бы ему тоже что-нибудь дать — он ведь сердечник). Марк прекрасно понимал, что провал на вступительных экзаменах был ударом — и для Антонины Ивановны, и для него. Он знал, что Олег мечтает стать юристом. Все об этом знали. Его мама работала и работала, чтобы платить репетиторам. Мальчик сутками сидел над книгами. Он хотел стать адвокатом. Подозреваю, что он собирается защищать невиновных и непонятых.
— Олег, но ведь в армию тебе не идти. Поработаешь где-нибудь годик, а потом еще попробуешь.
Парень угрюмо молчал. Потом поднял глаза, и доктор увидел, что он чуть не плачет:
— Поймите, это не только потому, что я провалился. Деньги тоже пропали… Мама столько времени откладывала — и все сразу раз… и все напрасно, получилось, что мы их просто так отдали.
— Что-то я ничего не понял. Какие деньги?
Олег встал, отошел к раковине, умылся.
— Может, тебе валокордину накапать?
— Нет, я в норме.
— Ты не геройствуй, станет нехорошо, скажи.
Он сел обратно к столу и стал рассказывать. История, которую услышал Марк, была проста и впечатляюща.
Олег хотел стать юристом. Естественно, встал вопрос: где учиться? Сейчас юридических вузов чуть ли не столько же, сколько стоматологических клиник. И большая их часть (и вузов и клиник) — откровенное барахло. Поэтому Антонина Ивановна, которой для своего зайчика было ничего не жалко, решила поступить его в МГУ на, сами понимаете, юридический факультет. Что ж, университет — это не только престижное, но еще и качественное образование. Альма-матер, строго и торжественно возвышающаяся над городом, до сих пор внушает уважение. Они вместе ходили на день открытых дверей — мама и сын. Там, в частности, выступала завкафедрой с этого самого факультета. Милая такая женщина. После официальной части Антонина Ивановна отловила ее в коридоре и спросила: что нужно сделать, чтобы мальчик поступил? Все мы люди, все мы человеки, и понятно, что просто так — фиг пройдешь. Может, вы посоветуете репетитора? А может, и сами возьметесь? Дама оказалась вполне понимающей. Да, сказала она. Конечно, репетитор с факультета — это полдела. А лучше два. Экзамен-то предстоит не один. То есть она сама будет заниматься и еще коллегу подключит. При таком раскладе затраты, естественно, будут немалые, но зато — гарантия поступления. Антонина Ивановна, которая была наслышана о мздоимстве, но взятки давать не умела, да и не знала кому (председателю приемной комиссии, что ли?), была очень рада — получалась не то что просто взятка, а прямо подготовка, то есть знания. Короче, чтобы не длить повесть печальную, скажу сразу, что брали они чуть не сто долларов за одно занятие и за год на репетиторов ушло почти десять тысяч долларов. Хо-хо. И на первом же экзамене Олег получил два балла. Мама, естественно, кинулась к завкафедрой. Милая женщина отреагировала достаточно спокойно: я вам сочувствую, не повезло, бывает. Антонина Ивановна, может, и согласилась бы, но денег у нее больше не было ни на репетиторов, ни на взятки, ни на платное обучение.
Причем это были не просто гроши, которые копишь — то ли на отпуск, то ли на компьютер. Деньги эти она начала откладывать чуть не сразу после рождения Олега. Врачи сказали, что мальчику в любой момент может понадобиться операция. И она работала, работала, не ездила в отпуск, подменяла всех заболевших, она копила на, может статься, жизнь своего мальчика. Бог миловал, Олег дожил до шестнадцати лет, и сердце его выдержало. Но — диагноз-то оставался при нем, и пока рост организма не закончился, опасность ухудшения сохранялась. Одно дело потратить их на поступление. А другое — остаться и без университета, и без денег. Поэтому Антонина Ивановна, пытавшаяся все это как-то связно изложить, попросила, раз так получилось, деньги вернуть. Ну понятно, не все… Тут милая дама подняла аккуратные бровки и спросила: «Какие деньги? Я не понимаю, о чем вы». И ушла.
Вот, собственно, и все.
Они кое-как доехали до дому, и у Антонины Ивановны началась истерика, прихватило сердце. После валерьянки и валокордина Олег заставил ее выпить фенозепам, и она вроде заснула. Марк сходил посмотрел, послушал дыхание: неровное. Но будить не стал. Сон сейчас для нее лучше всего. Мужчины еще посидели, поговорили. Черт, если бы не его сердце, доктор бы предложил парню выпить пару рюмок чего покрепче и постараться заснуть. А так, кроме того же фенозепама, и помочь-то ничем не мог. От таблеток мальчик отказался, сказал, что уже два года занимается какими-то дыхательными упражнениями — очень помогает расслабиться. Он пошел к себе в комнату медитировать и, надо признать, заснул довольно быстро, а Марк пристроился в кресле напротив дивана, где спала Антонина Ивановна. Сначала хотел уехать, но потом побоялся. Так и просидел всю ночь, то дремал, то прислушивался к дыханию спящих.
Глава 10
Утром Олег ушел, сказал, что ненадолго. Марк дождался, пока проснулась Антонина Ивановна, и постарался, как мог, утешить ее. Она еще раз рассказала ему всю историю и, конечно, опять расплакалась. Доктор заставил ее выпить чаю и немножко поесть, потом сделал укол — в основном успокаивающее, чтобы не довела себя до сердечного приступа. Вскоре она опять задремала. Когда вернулся Олег, Марк оставил ему номер своего мобильного и строго-настрого приказал звонить, если матери станет хуже. Потом выполз на улицу и поехал домой.
Погода стояла на редкость замечательная — солнышко отражалось от машин, от свежевымытых окон и витрин, и бледные лица горожан тоже иногда освещались ответными улыбками. Обычно Марк любил побродить в такую погоду по улицам или съездить за город. Но сегодня просто ничто не радовало. Даже солнышко. На пикник так и не поехал — настроения не было никакого. Заскочил домой, взял спортивную сумку и отправился в спортзал.
